От дворовых движений к городским гражданским движениям: опыт Рубцовска, Химок, Астрахани и Калининграда
| | |

Часть специфики нынешних общественных движений в России – их локальный характер и привязанность к конкретной и близкой людям проблеме. Поэтому некоторые социологи относят их к категории «NYMBY» («Not In My Back Yard» – «не в моем дворе») движений. Многие российские эксперты, а также политики и чиновники указывают на эгоизм протестных групп, на их «местечковость». Так ли это на самом деле? Об этом размышляет директор Института «Коллективное Действие» Карин Клеман. Далее публикуются первые итоги полевого исследования ИКД.

Как часто бывает, в реальности картина намного более сложная [см. книгу ИКД «От обывателей к активистам»]. Мотивации и ценностные ориентации участников инициативных групп разные, также как и степень их вовлеченности в общественную деятельность. И нередки случаи, когда в процессе борьбы происходит расширение кругозора участников и выход их за пределы своей узкой и специфичной темы, когда поднимаются уже общественные, общегражданские темы.

По нашим наблюдениям, городская среда – наиболее плодородная почва для формирования общегражданского движения, городское пространство – оптимальный из возможных уровень для социальной мобилизации, формирования солидарных сообществ и политических запросов.

Отсюда вопрос, на который мы пытаемся здесь отвечать: как из узкой проблемной точки и микро-конфликта активизирующиеся горожане выходят на общегородские проблемы и общегородскую дискуссионную площадку, и выходят ли они?

Мы пытались найти ответ на основании четырех «случаев» (кейсов) в четырех российских городах: Рубцовске (Алтайский край), Химках (Московская область), Астрахань, Калининград, в которых мы провели полевые исследования летом-осенью 2011 года.

1. Рубцовск

Поскольку Рубцовск – моногород, в нем по определению локальные конфликты, касающиеся спасения градообразующего предприятия, имеют больше шансов привлечь внимание и мобилизовать людей, не работающих на предприятии, но живущих в городе и озабоченных другими городскими проблемами. Так, конфликт вокруг проблемы невыплаты зарплаты работникам Алтайского тракторного завода («Алттрак», бывший АТЗ) и спасения завода привлек внимание большей части местного населения. Самая острая фаза конфликта пришлась на 2009-2010 гг. (притом, что задержки зарплаты начались уже в 2002 году, а в 2008 году завод был объявлен банкротом) – серия локальных забастовок (в виде приостановки работы из-за задержки зарплаты), пикетов, митингов (в том числе один в Новосибирске у офиса собственника завода – компании РАТМ), угроза перекрыть магистраль (после «примера Пикалева»), две голодовки.

То есть, работники АТЗ протестовали неоднократно, но разрозненно (отдельными цехами, по мере того как из-за долгов «лопалось терпение» у разных групп работников) и хаотично.

Самыми громкими акциями стали две последних голодовки весной-летом 2010 года, т.е. тогда, когда завод был уже наполовину закрыт, а работающих оставалось совсем мало. Боролись за свою зарплату уже уволенные люди. Всего долги по зарплате имели тогда около 5 тысяч бывших работников предприятия, а общая сумма задолженности составляла около 60 млн рублей.

Первая голодовка началась 17 мая в палатках, затем работники переместились в актовый зал совета ветеранов тракторного завода. Одновременно голодали 80 человек. Когда люди из голодовки по состоянию здоровья выбывали, другие приходили на смену. Был составлен предварительный список, который насчитывалось 172 фамилии. Акция закончилась 21 мая победой голодающих – всем 172 участников голодовки полностью погасили задолженность по зарплате, по выходным пособиям и компенсациями. Кроме того, между администрацией Алтайского края, руководством «РАТМ Холдинга» и созданном голодающих «рабочим комитетом» было подписано соглашение о графике последующих выплат остальным тракторостроителям, которые не принимали участие в акции протеста. Эту первую голодовку организовало по просьбе инициативной группы работников местное отделение КПРФ. С его же подачи был создан «рабочий комитет» – неформальный орган, созданный работниками завода и активистами местного отделения КПРФ, который координировал протестные действия. По словам рабочих, входящий в ФНПР заводской профсоюз, который на первом этапе пытался выступать посредником между работниками и собственником, потерял доверие, поскольку выступил против акций протеста, предлагая по сути ждать милости от владельцев завода (это, между прочим, отличает Рубцовск от Пикалева, где заводской профком, тоже относящийся к ФНПР, играл роль координатора протеста).

Успех (пусть и ограниченный) данной акции можно объяснить несколькими обстоятельствами.

Во-первых, вмешательством статусной партии и статусных политиков (в частности, депутат краевого законодательного собрания от КПРФ Сергей Юрченко).

Во-вторых, тем, что накал недовольства после многочисленных безрезультатных акций уже достиг предела, а местные власти, так же как и собственник пытались умиротворить уступками хотя бы часть протестующих.

В-третьих, широким освещением в прессе и вмешательством федеральных властей (возможно, вызванное наложившимися по времени на рубцовскую голодовку событиями в Междуреченске, которые наделали много шума, в том числе, в Рубцовске). Действительно, ранее рабочие «Алтрака» уже угрожали перекрыть проходящую через город железную дорогу и власти, видимо, решили не подталкивать рубцовчан к повторению акции шахтеров Междуреченска, перекрывших 14 мая 2010 трассу «Новокузнецк-Абакан».

В этот раз, однако, работники, не участвовавшие в голодовке, не поверили обещаниям, и решили не ждать, пока с ними когда-нибудь рассчитаются. Они тоже стали готовить голодовку, тем более, что, некоторые из них в свое время пытались записаться для участия в первой голодовке, но организаторы не дали им участвовать, хотя желающих  оказались гораздо больше 172 человек (и тут же появились слухи о договоренности между КПРФ, собственником и местной властью о выплатах только ограниченному количеству пострадавших). По этой же причине, инициативная группа, которую возглавила простая работница Людмила Попугаева,  обратились за помощь уже не к КПРФ, а к местному отделению ЛДПР. После некоторого колебания (и после того, как Жириновский дал добро), ЛДПР согласилась помочь. Местное отделение КПРФ, помогавшее организовать первую голодовку, заявило, что не поддерживает новую акцию, так как это «ставит под удар» достигнутые договоренности с властями и собственником предприятия.

1 июня более 300 рабочих «Алттрака» заявили, что готовы начать новую голодовку, если не будет произведен полный расчет в течение текущего месяца. Инициативная группа начала сбор подписей за участие в новой голодовке. В итоге подписались 1086 человек. Вторая голодовка началась 10 июня на улице возле помещения ЛДПР и завершилась уже вечером 11 июня под давлением силовиков и чиновников. Вечером сотрудники милиции оцепили площадку, на которой находились участники голодовки. Сотрудники милиции заявили, что, якобы, в дежурную часть поступило «анонимное» сообщение о заложенном на данной территории «взрывном устройстве». Началась «эвакуация» людей. Участники голодовки ссылаются на многочисленные факты давления на них со стороны сотрудников силовых органов и чиновников, которые даже запретили им разместиться в палатках.

Голодовку прервали почти насильно, сотрудники правоохранительных органов буквально “выжили” людей с места проведения акции.

Голодовка вызвала большой резонанс, и, судя по столь оперативным действиям милиции, - большой страх. Акция все-таки подтолкнула руководство завода к ускоренной выплате долга» - комментирует координатор Рубцовского отделения ЛДПР, депутат горсовета Ирина Шудра.

Еще одна причина большого резонанса голодовки, по версии ее инициаторов, - та, что они выбрали дату близкую к политическому значимому празднику 12 июня («День России»), поэтому местный политический истеблишмент засуетился, чтобы государственный праздник не был омрачен акцией протеста («представляете, «день России», а тут в центре города лежат люди!»).

Акция напугала и наделала шум и из-за ее массовости и неконтролируемости (первую голодовку Юрченко, видимо, организовал так, чтобы она оставалась в рамках дозволенного). Участники голодовки рассказывают, что со всего города, и особенно из соседних домов им шла помощь, поддержка: люди приходили, оказывали знаки внимания, приносили воду.

В итоге, долги были оплачены быстро и полностью всем работникам. Однако не удалось предотвратить распад предприятия. Впрочем, особых надежд на спасение завода у голодающих уже не было. Большинство сокращенных работников уже вышли на пенсию, или устроились на другую работу, уехали на заработки в соседние регионы (в том числе, и в соседний Кузбасс).

Оценивая развитие событий и круг участников конфликта можно прийти к выводу, что общегородского движения не было– были хаотичные и спорадические всплески протеста, очаги протеста тушили раз за разом выдачей денег тому или другому цеху, той или другой команде. Не было организации, способной координировать протест и аккумулировать требования. Профком (относящийся к традиционной профсоюзной конфедерации ФНПР), по заверениям рабочих участников голодовки, не был в состоянии чего-либо делать.

Не оказалось общегородского (даже общезаводского) масштаба лидеров. Лидером первой голодовки стал Юрченко, председатель горкома КПРФ, человек не с завода, который при этом вызвал обиду более тысячи человек, которых он отказал записать в список на голодовку. Лидером второй голодовки оказалась Людмила Попугаева, формовщица из стально-литейного цеха (зарплата 4,5-5 тыс. рублей в месяц). С подстраховкой в лице профессионального политика, депутата от ЛДПР Ирины Шудры. Но Людмила не захотела стать полноценным и долговременным лидером – «Это не по мне, мне работать и работать. Меня не тронь, я никого не трону». Она сейчас не отказывается помочь людям с завода, когда к ней обращаются (у нее теперь появился выход на представителей власти, и она заступается за людей, которым надо решить проблемы с выплатой детских пособий и пр.). Но времени совсем нет на постоянную общественную деятельность – после ее сокращения, в декабре 2008 года, она пошла работать на «китайский рынок», работает каждый день без выходных за процент от продаж, и пытается помочь своим детям, особенно своей дочери, которая никак не может устроиться по специальности. Она всего лишь пассивно участвует в политике – стала членом ЛДПР (еще до голодовки, после ее знакомства с Ириной Шудрой, которую она «очень уважает, как человека и депутата»), и «по мере возможности» читает новости, старается быть в курсе политической ситуации в городе и стране. Что общественной деятельностью можно что-то изменить по большому счету, она не верит, несмотря на свой опыт результативной голодовки. «Ведь мы не спасли завод, его нарочно погубили», - сожалеет она. Притом, что она болеет за свой город («очень красивый город у нас был», «я всегда говорила своему первому муж – только в Рубцовске хочу быть похоронена»), и за своих товарищей-рабочих – «по большему счету, никому нет дела до простых рабочих».

Политические партии – КПРФ и ЛДПР – правда, помогли организовать протест. Однако лишь к концу конфликта (когда завод спасти уже было нельзя). И не дали хода развитию самоорганизации. Глава ЛДПР Ирина Шудра вообще заявляет, что противник создания партией общественных организаций, которое она отождествляет с «пиаром» (намекая, очевидно, на деятельность Юрченко). Глава КПРФ Сергей Юрченко создал к голодовке «Рабочий комитет», который до сир пор вяло существует. Он сам возглавляет Комитет («к сожалению, приходится возглавить», - жалуется Юрченко на отсутствие желания простых рабочих, да и жителей в целом, стать во главе общественной организации).

Что осталось от этих всплесков протеста? Остаются рабочие с опытом борьбы. Некоторые из них (кто может чуть отвлечься от борьбы за  выживание) проявляют свою активность в сфере ЖКХ – в борьбе против управляющих компаний (УК), которые поделили город между собой (по всей видимости, при содействии главы города – отправленного в отставку в итоге в сентябре 2011 года) и уже отличились своим произволом. Юрченко и здесь пытается формировать общественные организации – по теме ЖКХ им создан Совет старших по дому и собственников жилья. В него входят 15 человек, и возглавляет его опять-таки Юрченко.

Этот Совет занимается решением общегородских вопросов в ЖКХ – с сентября 2010 года борьбой против т.н. «корректировок» (по итогам года управляющие компании решили, что жильцы им должны компенсировать некоторые не учтенные затраты – «внутридомовые потери горячего водоснабжения» – на сумму от 1200 до 7000 рублей). Они действуют способом обращений к властям, прокуратуре, судятся, а также проводят митинги. Эти митинги, кстати, проходят достаточно для 150 тысячного города массово: до трех тысяч – 20 июня 2011 года (что составляет 2% жителей города – уровень мобилизации, не отмечавшийся с начала 90-х), более тысячи – 24 сентября того же года. Но этот Совет не занимается организацией людей в домах, чтобы они сами управляли домом или хотя бы были в состоянии контролировать деятельность УК. Поэтому от митинга к митингу люди – простые жители – мало задействованы.

Есть другие общественные организации в городе, одна из них борется за признание жертв ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне и получение ими компенсаций. Этой организации помогает ЛДПР. Она ограничивает свою деятельность оказанием юридической помощи и индивидуальными консультациями. Есть и родительский комитет, борющийся против поборов, но он не выходит за рамки своей узкой задачи. Есть и другие общественные организации и инициативные группы (против закрытия водоочистной станции, например), но они также не выходят на общегородскую публичную сферу.

В целом же, как по оценкам политиков, так и по разговорам с людьми, общий настрой в городе таков: ощущение, что всю промышленность города распродали, заводы, в том числе и самый крупный – Алттрак – закрылись, соответственно, людям никуда устроиться на работу, ЖКХ (во многом зависящее от градообразующего завода) разваливается, город приходит в упадок. Отсюда упадническое настроение, «безнадега», - как многие говорили, обида за свой город. Отсутствие надежды на лучше – вот основное отличие от 90-ых, когда так же месяцами не выплачивали зарплату, однако, оставалась надежда, что тяжелые времена пройдут, да и – основное – была работа.

Кроме этого общего пессимистического настроя, у людей есть чувство беспомощности: да, они смогли добиться выплаты задолженности, но не удалось спасти завод, несмотря на многочисленные письма, акции протеста и голодовки.

Хотя нет массовой активности, есть потенциал участия в протестных действиях, который может быть реализован в случае организации общегородских акций по социально значимым для всех вопросам, как например проблемы ЖКХ. Так, в митинге 20 июня 2011 участвовали все более-менее активные ячейки города, с кем мы беседовали, в том числе и партии КПРФ и ЛДПР.

Кроме того, если есть «безнадега», но есть также общие размышления о том, что хорошо, и что плохо для города и для страны. Есть представления о том, что справедливо и что – нет. И есть огромное недовольство (гнев, я бы сказала) «Единой Россией» («партия воров») и властями в целом за то, что преследуют только свои узкокорыстные интересы, и им наплевать на простой народ, особенно на простых рабочих.

ИТОГИ

В Рубцовске нельзя говорить о существовании городского движения, которое бы аккумулировало притязания и требования различных инициативных и протестных групп и ставило бы общую цель – в виде спасения промышленного достояния города, например. Гражданские инициативы остались низовыми и локальными. Хотя интервью с их участниками свидетельствуют о том, что они заботятся о судьбе города в целом, при этом не чувствуют в себе силы на это повлиять. Есть потенциал для разового протеста, но рядовые активистские ячейки (или самоорганизующиеся сообщества) крайне слабы и мало развиты, кроме того, нет ни координации, ни полноценной сети самоорганизующихся граждан. Единственные организации, занимающиеся координацией и налаживанием связи между протестующими ячейками в городе – это политические партии, в основном КПРФ, а фактически лидер местного КПРФ Сергей Юрченко. Это не плохо само по себе, поскольку политические партии по идее могут и должны играть такую роль, однако в Рубцовске, как кажется, забота о росте влияния партии преобладает над заботой о развитии потенциала самоорганизации граждан, особенно в предвыборное время. Следует учесть и то, что люди сейчас достаточно сильно подавлены, вынуждены тратить уйму сил и времени на простое выживание. Однако, повторим, это не мешает мыслящим людям хотя бы абстрактно оценить общеполитическую ситуацию, как в городе, так в стране. И эта оценка крайне негативна – это, по их убеждению, издевательство над народом и власть воров.

2. Химки

В Химках, как известно, основной конфликт (по крайне мере самый медийный) сталкивает противников и сторонников строительства трассы Москва – Санкт-Петербург через Химкинский лес. Со стороны противников – Движение в защиту Химкинского леса (которое стало движением «экологическая оборона Московской области» или «Экооборона») и общественное мнение химчан (опрос, проведенный Левада-Центром в сентябре 2010, показал, что 77% населения города - против строительства трассы в ущерб лесу), а также многие СМИ, оппозиционные партии и часть интеллигенции. Со стороны сторонников – федеральная власть в лице, в первую очередь, Владимира Путина, а также Министерства транспорта (в лице Федерального дорожного агентства «Росавтодор»), французская компания Vinci, мэр Химок Владимир Стрельченко (который провел липовые публичные слушания в 2005 году).

Менее известные, существуют еще многочисленные инициативные группы, в основном занимающиеся борьбой с уплотнительной застройкой у себя во дворе или в микрорайоне. Являются ли эти группы NYMBY-движениями? Защищают ли исключительно свою маленькую и близкую территорию? Нельзя так сказать.

Во-первых, большинство из них установили между собой контакт и устраивают совместные акции протеста и другие мероприятия. Они создали единое информационное поле и активно обмениваются опытом.

Во-вторых, они объединены общей неприязнью к нынешней мэрии, которая, по словам респондентов, «распродала всю нашу землю, наши зеленые зоны, под застройку», «гребет деньги под себя», «все ворует и ворует». Люди, участвующие в деятельности этих групп, говорят, что Химки был зеленым городом: «можно было дышать, гулять с детьми», «была богатая природа». Поэтому они жили именно в Химках, а не в соседней Москве. И вот всему этому пришел конец вместе с новой властью, по крайне мере активные граждане считают Стрельченко главным источником коррупции в городе. Все эти многочисленные инициативные группы образуют сеть взаимопомощи и информации. С трудом, однако, можно сказать, что они формируют общегородское движение, поскольку акции протеста, проводимые ими, проходят довольно редко, несистемно (это не общественная кампания) и привлекают мало народу (один из самых «массовых» митингов прошел 18 июня 2011 и собрал около 300 человек – гораздо скромнее массовых выступлений января 2005 года против монетизации льгот прошедших в тех же Химках; однако тогда был другой тип движения – федеральное и объединенное вокруг общей темы).

Тем более нельзя сказать, что эти инициативные группы, даже их местные лидеры, участвуют в массовом порядке в борьбе за сохранение Химкинского леса. Все респонденты высказали симпатии к этой борьбе и поддерживают движение в защиту Химкинского леса хотя бы тем, что ставят свои подписи под петициями, отслеживают информацию по Интернету, иногда даже жертвуют деньги. Но относительно мало из них участвуют в акциях по защите леса, по крайне мере в период проведения нашего полевого исследования. Хотя, многие признают, что «да, надо бы, но времени у меня сейчас мало, много дел у себя на точке».

Как можно объяснить то, что химчане, даже самые активные, мало участвует в движении в защиту своего леса? Можно привести достаточно много разных причин: формат борьбы (достаточно жесткое столкновение с застройщиком и его «охранниками»), ежедневный круглосуточный лагерь (затратно по времени), продолжительность борьбы (не менее четырех лет, за это время многие успели устать), чувство беспомощности (строительство зависит от федеральной власти, а «решение там уже принято», «враги слишком мощные, властные, денежные»), недоверие к составу участников движения («какие-то казаки совершенно клоунские, там есть вроде вменяемые люди, а есть, ну извините, фрики какие-то»). Некоторые боятся – местная власть известна своей коррупционностью и репрессивной политикой. Ведь в рядах движения уже  есть жертвы. Самое громкое дело – в ноябре 2008 года местный журналист и активист Михаил Бекетов поплатился за борьбу против проекта автомагистрали и коррупции мэрии: его жестоко избили после того, как тот сделал несколько неприятных для представителей мэрии разоблачений. В итоге, и особенно сейчас, многие ограничивают свое участие пассивной поддержкой, и как бы делегируют этот фронт борьбы лидеру движения Евгении Чириковой – это своего рода расплата за ее образ «звезды».

И в действительности движение в защиту Химкинского леса нельзя назвать таким уж массовым. По крайней мере, в меньшей степени, чем другие сравнимые движения, как, например, петербургское движение против строительства «Газпром-сити».

Особенность сражения за Химкинский лес заключается в том, что оно получило широкое освещение в СМИ: эта проблема, без сомнения, вызвала определенное сочувствие у некоторого числа московских журналистов. Медийный резонанс этого движения также является плодом огромной работы наиболее активных защитников леса, которые установили личные контакты с журналистами, часто посылают пресс-релиз, поддерживают сайты и ЖЖ. В Интернете выложено огромное количество информации (в том числе видео и фотоматериалы) про деятельность движения, и, судя по всему, она пользуется спросом. Да и радикальный характер акций (прямое сопротивление вырубкам, например) привлекает журналистов, жаждущих сенсации и ищущих хорошие кадры. Качественный скачок в введении  конфликта в публичное поле произошел благодаря митингу-концерту 22 августа 2010 на Пушкинской площади в Москве, на котором спели известные рок-музыканты страны, в частности Юрий Шевчук и группа ДДТ (http://www.ikd.ru/node/14293).

В мероприятии, прошедшем под лозунгом «Мы все живем в Химкинском лесу», участвовали более 3 тысяч человек, что есть наибольше количества людей, мобилизованных движением за всю историю противостояния. Примечательна была и общая атмосфера братства и веселья, а также и пронизывающий выступления пафос борьбы за свободу и человеческое достоинство, участники с одухотворенными лицами прямо ликовали. Это событие открыло перед защитниками Химкинского леса дорогу в либеральные СМИ, сделало из Химкинской битвы символ возрождения гражданского общества в России, перевело локальный конфликт в разряд федерально-значимых движений, продвинуло лидера движения Евгению Чирикову в пантеон просвещенной либеральной интеллигенции и оппозиционных политиков. Более того, спустя несколько дней, 26 августа 2010, Президент РФ Дмитрий Медведев принял решение приостановить реализацию постановления Правительства РФ о строительстве автодороги через Химкинский лес до проведения новых общественных и экспертных обсуждений этого вопроса. Несмотря на то, что уже 14 декабря 2010 Медведев огласил свое решение все же разрешить строить дорогу через лес, сам факт его вмешательства был воспринят активистами по всей стране как доказательство растущего влияния социальных движений в России, когда власть вынуждена хотя бы делать вид, что считается с социальным движением.

Другой важный фактор внимания СМИ и симпатии к движению со стороны общественности является личность и харизма молодой и очаровательной женщины во главе Движения – Евгении Чириковой. Она лидер нового типа, представительница «обычных людей» (обывателей) – мать двух детей, она неожиданно для себя активизировалась, летом2007, увидев на стволах старых дубов красные метки — границы вырубки леса Мотив ее борьбы -  чтобы «детям было где гулять». Ее образ симпатичен либеральной интеллигенции – до ее продвижения в лидеры она была бизнесменом. Дерзкая, смелая и без комплексов, она выражается просто и эмоционально, без штампов. Свежесть, энергия и энтузиазм, от нее исходящие, завораживают многих, как в среде активистов, так и среди журналистов, политиков и артистов.

Подчеркнем, борьба за Химкинский лес приобрела свое символическое значение: битву за Химки проиграть нельзя, иначе все другие гражданские инициативы могут быть раздавлены финансово-политическим лобби, коррупцией, репрессией и ложью. Таким образом, борьба получила очень широкую поддержку со стороны самых разнообразных общественных организаций и объединений.

Но если движение в защиту Химкинского леса и стало знаменем гражданского общества, оно не стало общим знаменателем для различных инициативных групп города Химки. В основном участвуют в кампании, тем более в ежедневной деятельности Движения: люди из социальных или политических движений других городов (Москва и Подмосковье, а также, бывает, более отдаленные города), экологические активисты, представители неправительственных организаций (в том числе и международных, таких как Greenpeace и WWF), а также молодые (или среднего возраста) «бойцы» (они же формируют костяк круглосуточных эколагерей в лесу).

В двух самых острых фазах противостояния между защитниками леса и застройщиком – летом 2010 и летом 2011 года функционировали постоянные лагеря с круглосуточным дежурством и регулярными «рейдами» в лес. Максимум в лагере находилось несколько десятков человек. По их же словам – лагерь, это особенный вид деятельности: со своими приключениями, героизмом, драками, сломанными челюстями, задержаниями и товарищеским духом. Их туда «тянет», они ведут «войну» с особенно мощным врагом, держат «знамя сопротивления». Понятно, что в такого рода деятельности далеко не все могут участвовать, поэтому, как говорит Женя «похоже, пассионарный запас мы исчерпали в ближайших окрестностях». Зато, те, кто постоянно дежурит в лагере (есть даже и те, кто уволился, чтобы посвятить себя лагерю), держатся вместе «как кулак» и формируют особенно крепкое сообщество, в какой-то мере закрытое для тех, кто не готов так рисковать, как они. По крайне мере отмечено в интервью некоторое презрительное отношение к обывателям. Кроме того, цементом сообщества является в меньшей мере идейные соображения, и в большей – «общая борьба» с «общим врагом». Поэтому не уделяется внимание идеологическим ориентациям тех или иных участников, участвуют в сообществе лагеря, в том числе, и крайние националисты (как выражается Чирикова – потому что «настоящих бойцов мало»). А большинство «постояльцев» лагеря не видят в этом ничего плохого, наоборот, гордятся тем, что у них территория «взаимного уважения» и «толерантности», ценят то, что «люди совершенно разных взглядов, вместо того чтобы драться, объединены вокруг общего дела». В итоге, как нам кажется, укрепление сообщества бойцов по принципу общего боевого духа, без каких-либо идейных ограничителей, происходит в ущерб расширению рядов участников движения – некоторых это отталкивает, других пугает, третьих это возмущает.

В итоге движение в защиту Химкинского леса сейчас малочисленно. Было время, летом 2010, когда можно было ожидать формирования достаточно широкой коалиции, вокруг защиты не столько химлеса, сколько достоинства граждан перед наглостью и вседозволенностью чиновничества вкупе с властью и бизнесом. Когда борьба достигла пика резонанса и привлекла симпатии наиболее широких кругов активных людей, благодаря уже упомянутому митингу-концерту, но также т.н. «погрому» химкинской администрации». 28 июля 2010 года около полутысячи молодых активистов (в основном анархисты и антифашисты) из Москвы и Подмосковья, прошли от железнодорожной платформы до здания химкинской городской администрации, приветствуемые местными жителями, а затем зажгли дымовые шашки, закидали здание органа власти камнями, и оставили на его стенах несколько надписей в защиту химкинского леса. Это был протест не только против вырубки леса, но и против отказа власти от диалога с экозащитниками, а также тех методов, которыми рубщики пытались оградить свои действия от общественного протеста: тогда как раз экологов в лесу стали жестко разгонять не только милиция, но и замаскированные футбольные хулиганы. Эту акцию СМИ окрестили «погромом» химкинской администрации, дело стало широко известным и обсуждаемым. Это была всего рода пощечина власти, и, судя по некоторым опросам (в частности среди слушателей « Эхо Москвы») акцию поддержало общественное мнение (по крайне мере либерально настроенное). Сразу же были задержаны два подозреваемых в организации «погрома» -  Алексей Гаскаров и Максим Солопов, которые отсидели три месяца в ожидании суда. Зато активно шла кампания «За освобождение химкинских заложников», в ходе которой сблизились анархисты, антифашисты, движение в защиту Химкинского леса, левая и либеральная оппозиция, правозащитники, другие инициативные группы, и даже некоторые статусные политики. Это дело было широко освещено в СМИ. На этом фоне и Евгения Чирикова стала медиа-героиней. И подключилась творческая интеллигенция, которая и провела митинг-концерт 22 августа. А уже после того, как сам Президент Медведев был вынужден публично вмешаться и высказался за приостановление вырубки, дело вышло в публичную сферу. Тогда, казалось, создавался широкий альянс гражданских инициатив, движения в защиту Химкинского леса, более радикальных молодежных движений, интеллектуалов, артистов и музыкантов, неправительственных организаций, оппозиционных политических объединений и части политического истеблишмента. Они были объединены общим возмущением «произволом и коррупцией власти», которая отвечает на гражданские выступления презрением, насилием и репрессиями.

Однако, не успев даже формироваться, коалиция распалась. Почему? Ниже изложены причины, которые, как нам кажется, тормозят развитие широкого движения:

- под влиянием руководства движения в защиту Химкинского леса (в первую очередь, Евгении Чириковой) деятельность постепенно смешается в сторону радикально политической, и все больше удаляется от местной и близкой рядовым гражданам. Наверное, свою  роль сыграло решение Медведева все же разрешить строительство – после этого лидеры движения объявили о недоверии власти и о переходе в публичную оппозицию. Это наглядно показывает участие лидеров движения в таких акциях, как «Стратегия-31», а также организация, по инициативе движения, оппозиционных мероприятий, такие как «Антиселигер» (17-20 июня 2011) или «Последняя осень» (1-2 октября 2011).

- недостаточно внимания уделяется внутренней структуризации собственной организации: в интервью активисты Химкинского движения не могут четко сказать, как и кто принимает решения, бывает так, что неясно, принято ли решение или нет, многие считают, что как «решает Женя, так и будет», нет даже понятия членства, много личных договоренностей и допущений вместо четких правил.

Не лучше обстоят дела и с оформлением партнерских отношений с другими организациями: как правило, все держится на личных связях и договоренностях. Так, например, программа Форума «Антиселигер» была подготовлена отдельными личностями, без предварительного сформирования оргкомитета с участием всех симпатизирующих организаций. Семинары были организованы не коалицией родственных организаций, проходили не в виде дискуссии и обмена мнениями и опытом, а скорее представляли собой некие «мастер-классы» или пресс-конференции каких-то «звезд» блогосферы и общественно-политической жизни.

- в установлении партнерских отношений упор делается на известные личности, типа Навальный, Немцов, Троицкий и пр. Преобладает логика «звезд».

- деятельность все больше подчиняется логике создания «информационных поводов» (хотя признаем, что поводы для них постоянно создают сами строители и чиновники), а не задаче вовлечения в движение массы рядовых жителей.

По прежнему не слишком ясна и проговорена общая цель (за пределами незатейливой и всеядной оппозиции «все вместе за лес против лесорубов») движения в защиту Химкинского леса, его позитивная программа.

В итоге сейчас Химкинское движение все еще больше напоминает отлично работающую команду пиар-менеджеров, нежели инициативу с перспективой превращения в массовое движение. Преобладает пока не логика движения или организации, а логика «тусовки».

В качестве иллюстрации хочется привести цитату из комментариев к Форуму «Последняя осень» рядовой активистки московского гражданского движения, которая активно участвовала в битве за Химкинский лес: «По сути, люди решили организовать свою партийную тусовку. Ну, пожалуйста, мало ли кто какие тусовки по интересам устраивает. Но эти решили позвать на свою зрителей и журналистов, наверное, чтобы те подивились их мудрым мыслям. И тут они совершили ошибку, пригласив в качестве массовки представителей общественности, которые вполне способны мыслить самостоятельно. И их трындеж ни на кого, ровным счетом, не произвел ни какого впечатления. Но поход наш имел смысл. Вся наша оппозиция была как на ладони, вернее ее авангард. И что она из себя представляет? Да ничего. Я не знаю, кем и для каких целей они были созданы, но к нашей жизни они имеют очень маленькое отношение». Хотя процитированное резкое высказывание относится скорее к либеральной внесистемной оппозиции, чем собственно, к экологическим активистам, оно хорошо иллюстрирует опасности, которым подвергается движение в защиту Химкинского леса.

ИТОГИ

Благодаря движению в защиту Химкинского леса тема социальных движений и борьбы «простых людей» за общественно значимые блага получила широкую огласку. Это результат грамотной информационной политики активистов движения, продолжительных и мужественных действий по физическому сопротивлению вырубкам, а также общей симпатии к яркой личности его лидера. Этот пример показывает, что низовые социальные движения в состоянии прорвать информационную блокаду. Однако стоит учитывать фактор географической близости к столице – такой широкий резонанс вряд ли был возможен где-нибудь на Алтае или Дальнем Востоке (если конечно речь не идет об уникальных объектах типа Байкала).

Движение в защиту Химкинского леса стало символом борьбы простых граждан с произволом власти, и поэтому стало знаменем для многих гражданских движений или инициатив по всей стране. Символом федерального масштаба, по смысловой нагрузке и по уровню оппонентов. Однако оно не дало импульса к формированию федерального социального движения, и само пока не стало массовым, народным, движением.

Химкинское движение приобретает федеральное символическое значение и перемешает свою деятельность в сторону политической оппозиции, но оно в то же время теряет привязку к локальному, близкому и понятному для местных жителей и рядовых активных граждан.

Если Химкинское движение будет так дальше «дружить с лидерами и звездами» с другими движениями без членов (или почти) оно рискует превратиться в тусовку, крайне симпатичную, но все же тусовку.

3. Астрахань

Общественно-политическая ситуация в Астрахани отличается от химкинской тем, что основные социальные движения развиваются на уровне города, иногда и региона, но не приобретают федеральный характер. Федеральная власть, скорее, рассматривается общественниками города как возможный (хотя они все меньше в это верят) арбитр в разрешении местных конфликтов.

Основной конфликт происходит между мэрией Астрахани (во главе с Сергеем Боженовым избранным в октябре 2004, переизбранным в 2009 от «Единой России»,) и сетью общественных и профсоюзных организаций, завязанных на местное отделение партии «Справедливая Россия» и лично его лидера Олега Шеина.

Сергей Боженов обвиняется активистами [1] в установлении «воровской диктатуры» в городе. Его оппоненты приводят множество примеров беззакония и сращивания власти и криминала: криминальные поджоги в 2005 году (за 8 месяцев было уничтожено 60 жилых домов в центре города, погибли 28 человек, чтобы земля погорельцев была переоформлена — либо на родственников Боженова, либо на близких к нему городских чиновников и бизнесменов); новая волна подозрительных пожаров в 2010 году; наличие чиновников с уголовным прошлым в команде мэра; «осваивание» средств, выделенных федеральным и областным бюджетами на подготовку к 450-летию Астрахани в 2008 году; заказные убийства и сфальсифицированные уголовные дела; насильственный захват рынков с использованием бандитов; преступный (бандитский) метод фальсификации выборов и избавления от нежелательных наблюдателей.

Олег Шеин является депутатом Госдумы от Астраханской области с 1999 года. Он два раза был избран по одномандатному округу (пока выборы по одномандатным округам не были отменены) в качестве независимого депутата. Затем, в 2007 году, стал депутатом по списку «Справедливая Россия», набрав самый высокий процент (20.2%) по стране из всех кандидатов от оппозиции. В октябре 2009 года он принял участие в выборах мэра Астрахани против действующего мэра Сергея Боженова. Он шел на выборы с поддержкой широкого спектра общественных движений, активисты которых активно агитировали за него и подписались за его программу преобразования города. Однако в результате подтасовок и уголовного террора (все интервьюируемые активисты единодушны в этом) Боженов победил (с 65% голосов против 27%).

Шеин впервые попал в Думу РФ на волне палаточных лагерей весны-лета 1998 года, именно как кандидат «трудящегося народа», поскольку он тогда возглавлял профсоюз «Защита труда», ведущую силу местного палаточного городка. С тех пор он постоянно взаимодействует с социальными движениями, порой сам их создает или содействует их созданию.

Три краеугольных камня общественно-политической деятельности Шеина: опора на социальные движения, ставка на гражданскую активность и самоорганизацию людей. Цель – социальная справедливость, ради «простых трудящихся», «простых жителей», и особенно «простых астраханцев». Уже много лет он является сопредседателем межрегионального профсоюза «Защита труда», в 2007 году по его инициативе создан межрегиональный «Союз жителей» (он же и его сопредседатель). В Астрахани за годы его депутатской деятельности создана мощная коалиция общественных и политических организаций разного профиля.

3.1. Обширная активистская сеть

Какими бы слабыми не оказались социальные движения, существующие в Астрахани, можно отметить их разнообразие и живучесть. Если некоторые (например, движение мелких предпринимателей-арендаторов) распались после решения проблемы (в данном случае – после принятия достаточно выгодного для предпринимателей закона о преимущественном праве аренды), большинство действуют уже много лет, переживая фазы относительного спада и относительного подъема.

Профсоюз «Защита труда»

Наверное, ветераном постсоветских форм общественной деятельности является рабочий профсоюз «Защита труда», а шире – местное рабочее движение. Во второй половине 90-ых, на волне протеста против закрытия заводов и невыплаты зарплаты, в Астрахани развернулись достаточно массовые коллективные действия – вплоть до перекрытий и постоянного протестного лагеря у окон губернатора. Эти действия были во многом инициированы и скоординированы новым профсоюзом «Защита труда», организованным в Астрахани командой рабочих и людей из рабочей интеллигенции с четкими левыми убеждениями. Если спасти заводы практически не удалось, действия все же возымели успех в части выплаты задолженности, а также в части развития самого профсоюза. На этой волне и был избран депутатом Государственной Думы по одномандатному округу сопредседатель профсоюза Олег Шеин.

С тех пор судьба профсоюза складывается по-разному, но общее количество членов остается примерно на одном уровне, несмотря на растущее давление со стороны, как и работодателей, так и власти, отмеченное со второй половины 2000-х годов. Сейчас «Защита» в Астрахани самофинансируется (членские взносы достаточно для оплаты юриста). В профсоюзе около 40 организаций и примерно 2000 членов. Профсоюзные ячейки на разных предприятиях ведут активную деятельность по защите прав трудящихся на них, есть конкретные победы в вопросах о зарплате, условий труда и пр.

Проблема в том, что ослабли связи между различными ячейками, почти не бывает общих собраний, координация деятельности не осуществляется, профсоюзные лидеры поглощены борьбой на собственных предприятиях. «Никому нас собирать», - признаются лидеры. У «Олега Васильевича (Шеина) куча других забот, а Яровой (бывший региональный руководитель профсоюза) ушел, он-то имел время и нужный опыт», - оценивает ситуацию нынешняя руководитель Ольга Чугунова, сопредседатель «Защита» на «Астраханьэнерго».

Из-за отсутствия лидера-координатора ли, роста напряжения на предприятиях ли, о профсоюзном движении как целом говорить нельзя, тем более о рабочем движении (существование которого затруднено еще и промышленным спадом в регионе). Есть просто сеть более-менее активных и боевых первичных ячеек профсоюза, связанных между собой личными связями между лидерами, общим юристом, а также общей поддержкой со стороны депутата Олега Шеина.

«Союз жителей»

Самым массовым движением является движение жителей, организовавших самоуправление в своем доме. В Астрахани есть такая особенность – во многом благодаря поддержке и информационной работе депутата Шеина: свыше 600 многоквартирных домов вышли на Непосредственное управление (НУ – форма управления, предусмотренная новым Жилищным кодексом, по которой собственники квартиры в доме сами управляют домом через общее голосование, общее собрание и выбор уполномоченного дома). Конечно, не во всех домах самоуправление «настоящее», во многом это зависит от добросовестности уполномоченного, есть и «липовые», насажденные чиновниками из мэрии или бывшими ЖЭКами. Но критическая масса достигнута: жители передают друг другу информацию, пропагандируют вокруг себя эту форму управления, опытные уполномоченные помогают «новичкам» советами. Потому что в целом, даже если многие жалуются, что «мало делается», и «никто нам не помогает» (имеют в виду из властных структур), жители домов в НУ довольны: «хотя бы что-то делается, а раньше - ничего». Здесь надо учесть общее плачевное состояние большинства домов в Астрахани, и особенно наглое бездействие жилищных контор.

Скептикам сторонники НУ объясняют, что за те же деньги, которые раньше шли «в никуда», они теперь постепенно приводят дом в порядок. И для этого достаточно найти «добросовестного и активного уполномоченного с пятью-шестью помощниками». Основной груз управления, конечно, лежит на уполномоченных (в большинстве – это женщины, но далеко не только пенсионерки или домохозяйки). Те жалуются на огромную нагрузку, на слабую помощь, оказанную другими жильцами, многие грозят «все бросить», но все же держатся – дом преобразуется, люди все же немножко активизируются, есть гордость и от того, что деньги не идут в карман коррумпированных руководителей жилищных контор, что «сами можем», «делаем сами и для себя», «спасаем наш дом». Однако за исключением небольшой группы активных помощников, основная масса жильцов оказывают пассивную поддержку, и способны помочь, лишь если «попросит» уполномоченный, который, там где восстановление дома уже началось, пользуется большим авторитетом.

В 2007 году с подачи Олега Шеина и с целью объединить дома, перешедшие  в НУ, была создана общественная организация «Союз жителей». На сентябрь 2011 года в него входят представители около 200 домов. Но Союз так и не стал полноценным общественным движением. Знают о его существовании и взаимодействуют с ним только уполномоченные и их помощники. Низовое звено жильцов о нем практически не знает. Да и уполномоченные видят в нем в основном юридическую контору или защиту, а не чувствуют себя причастными к большой общественной силе (хотя потенциально и объективно, так и есть – сеть уполномоченных и активистов НУ очень широка и охватывает почти все кварталы). Нет у респондентов ощущения, что они часть большого движения самоуправляющихся жителей. За некоторыми исключениями (например, весной 2011 года, когда шла кампания в защиту НУ, которому угрожали поправки в Жилищный кодекс – в Астрахани силами его активистов была организована массовая кампания по отправке факсов), Союз жители мало мобилизует жителей для коллективных действий. Более того, Союз мало занимается установлением связей между жилищными активистами, мало собирает людей. В основном его деятельность сводится к тому, что почти ежедневно команда добровольцев проводит бесплатные консультации (причем, не только для членов Союза).

Структура Союза жителей, хотя и формализована (устав есть), но мало действенна – состав руководителей менялся несколько раз за это время, так же, как устав и стиль деятельности (очень зависимый от руководителей). Первая руководительница (Валентина Воронина) была более заинтересована в политической деятельности и, скорее, действовала в рамках Союза по принципу «тусовки». Вторая руководительница (Ирина Амбурцева) делала упор на оказании грамотных юридических услуг и рассматривала членов Союза как получателей помощи. Третья и нынешняя руководительница (Татьяна Кулешова) хотела бы перевернуть деятельность Союза в сторону больше общественного (больше собраний, обмена опытом, мобилизующих мероприятий), но у нее не хватает времени замысел осуществить – она скоро уедет из Астрахани. В подоплеке ухода руководителя (или раскола по разным командам) – жалобы на Олега Шеина, на отсутствие внимания, вознаграждения, заботы, в первую очередь с его стороны. Номинально О.Шеин тоже является руководителем Союза, но мало вмешивался в его деятельность.

Нестабильность в руководящем органе свидетельствует о слабости ориентиров – чем должен заниматься Союз, какова его конечная цель? Олег Шеин стремится к созданию полноценного общественного движения. Однако основная проблема – где взять человека энтузиаста общественного дела, который бы не только организовал помощь жителям, не только мобилизовал активистов Союза на время выборов, но развивал бы организацию, расширял бы ее ряды и делал формальных членов реальными активистами движения жителей? Мне кажется, многое упирается в проблему нехватки лидеров общественного или активистского типа.

Движение маршрутников

Более самостоятельно и стабильно действует уже много лет (с 1998 года) движение маршрутников (местные индивидуальные перевозчики объединены в Региональную ассоциацию автоперевозчиков – РАСА). Перевозчики проявляют большую активность и сплоченность, в первую очередь из-за того, что их бизнесу (как правило, семейному) угрожают планы мэрии по преобразованию рынка транспортных услуг. По мнению лидера движения Дамира Булатова, принятие новой маршрутной сети означает ликвидацию 90% индивидуальных перевозчиков, поскольку ставка делается на укрупнение и создание монополии. «Это смерть для индивидуальных предпринимателей», - возмущались перевозчики на своей очередной конференции, 8 сентября 2011, на которой они приняли решение готовиться к забастовке.

В 2011 году к проблеме передела рынка пассажирских перевозок добавилась угроза раскола ассоциации усилиями мэрии, которая создает подконтрольную ей гильдию автоперевозчиков. Поэтому на упомянутой сентябрьской конференции звучали чаще и громче призывы к сплоченности. «Мы действовали и действуем как один кулак, нам надо дальше держаться вместе!», - сказал Дамир с трибуны. «Благодарим наших руководителей за работу, которую они проводят, - ответил молодой энергичный парень из зала (на что люди реагировали бурными аплодисментами). Надо быть едиными, мы будем вас поддерживать. В семье не без уродов, давайте составим список тех, кто перешел в гильдию, подготовьте эти списки по каждой линии, будем проводить воспитательную работу. Пока мы едины, мы непобедимы!».

Перевозчики отличаются большой мобилизационной способностью: регулярно с 2007 года они выходят на акции протеста, то против слишком низких тарифов, то против состояния дорог, то против проведения конкурсов. Причем каждый раз собирается несколько сот человек, способных прорваться в любой кабинет для проведения переговоров. Были и совместные акции, в частности, в конце 2010 года, они выступили вместе с пенсионерами, добивающимися сохранения льготного проезда.

Судя по разговорам с рядовыми членами ассоциации, стимула у них, в основном, два – защита своих личных интересов («я работаю со своим мужем, что с нами станет, если дело наше закроют?»), и возмущение наглостью городской власти («выиграет конкурс тот, кто платит мэрии», «они перекраивают рынки для продвижения «своих», им наплевать и на нас и на пассажиров», «нас замучили штрафами по любым поводам, но мы отбиваемся в суде», «они никогда к нам не пойдут, это не по-барски, но мы сами прорываемся, не боимся»).

В итоге они коллективно (на своей общей конференции в сентябре 2009 года) приняли решение о поддержке главного врага мэра - Олега Шеина (которого знали уже много лет, поскольку тот помогал с обеспечением помещением для собраний, служил посредником при встрече с чиновниками, «покрывал» своим статусом несанкционированные митинги или шествия) на выборах мэра в октябре того года. Более того, они решили принять самое действенное участие в предвыборной кампании – размещая на принадлежащих членам ассоциации газелях агитационные материалы Шеина, чтобы, - как говорится в резолюции, «противостоять установленной в местных СМИ тотальной цензуре». В результате они подверглись репрессиям: у многих прокололи шины или сняли номера, были случаи избиения (чтобы срывать плакаты), даже поджогов.

Не все перевозчики, конечно, участвовали в агитации, но масштаб был достаточным, чтобы создать эффект массовой агитации. В итоге многие понесли солидные потери, и держат злость на Боженова и, как ни странно, иногда на Шеина: «Мы тогда пошли за Шеина, нас избили, прокололи шины, а он потом отстранился и оставил нас на растерзание» (здесь стоит отметить, что многим присуща иллюзия всемогущества Шеина, который должен и может защитить всех). Тем не менее, на конференции в сентябре 2011 года Шеин выступил с трибуны, а взаимодействие с фракцией «Справедливая Россия» было зафиксировано в резолюции. Однако перевозчики уже вряд ли будут вести агитацию, да и уже более настороженно относятся к политической борьбе.

Движение пенсионеров-льготников

Другое направление общественной борьбы – за сохранение льгот. Со времен первых массовых выступлений против «монетизации» льгот в Астрахани почти каждый год проходят кампании за сохранение отвоеванных (сохраненных) льгот: в 2006-2007 – против угрозы отмены льготного проездного, в 2009 – против монетизации льгот на ЖКХ, в 2010 – против угрозы отмены льготного проездного по пригородным направлениям (на дачи). Каждый раз борьба закончилась победой, благодаря последовательности кампании (ветераны выходят по несколько раз к областной думе или губернатору требовать рассмотрения их проблемы на заседании думы, отслеживают результаты, снова собираются), помощи от Шеина и от фракции «Справедливая Россия» в Облдуме, а также благодаря массовости мобилизации (от 500 до 3-х тысяч человек), особенно в 2006-2007, когда акции протеста несколько раз выливались в стихийные перекрытия центральных улиц города.

Однако с трудом можно говорить о движении пенсионеров – кампании протеста продолжаются ровно столько, сколько времени понадобится для решения проблемы. Кроме того, на волне протеста не создается никаких организаций или координационных органов. Ветеранские организации крайне пассивны и зависимы от местных властей. Только в ходе последней кампании – в 2010 году – была создана неформальная сеть с названием «Союз дачников». Она объединяет представителей около 30 садоводческих товариществ, которые проявили наибольшую активность в борьбе за сохранение «дачного проездного». Без руководящих или координационных органов – есть просто неформальная инициативная группа самых активных «дачников». Структуризации помогло существование дачных сообществ (товариществ и пр.), но опять-таки не обошлось без предложения Олега Шеина создать хотя бы неформальную организацию, которая бы продолжала дальше отслеживать ситуацию и держала бы контакт со всеми дачными сообществами. Союз дачников действует до сих пор. Его активисты заявили о намерении помочь кандидатам от «Справедливой России» в проведении предвыборной кампании (в Астрахани в декабре 2011 года пройдут федеральные и региональные выборы).

Жители общежитий

По сравнению с общей российской волной мобилизации у жителей общежитий в Астрахани активизация началась позже, когда уже накопились серьезные проблемы, в основном связанные с аварийным состоянием зданий, большинство из которых к этому времени уже находились на балансе муниципалитета. Детонатором стало обрушение общежития по улице Савушкина 39/2, случившее 22 июля 2009 года, которое унесло жизнь пяти человек. После трагедии жители данного общежития выходили несколько раз на акции протеста, большинство из которых отказалась согласовать мэрия и пыталась пресечь милиция. Попытались разогнать акцию даже тогда, когда, 4 июля 2009, около 200 человек разбили палатки у развалин здания, в знак протеста против бездействия мэрии, которая не расселяет людей и отрицает всякую ответственность за трагедию (хотя суд постановил иначе). В итоге, несмотря на еще несколько акций протеста, судебную тяжбу и выход проблемы на федеральные телеканалы, люди так и остаются жить, кто в больнице, кто в маневренном фонде («вот так и к нам относятся, как к баранам каким-то»). До трагедии жители вели себя достаточно пассивно, ограничивались написанием писем и обращений. Инициативная группа появилась уже после обрушения. В нее входит 4-5 человек, которые ведут судебные дела и держат связи с остальными жителями. По словам лидера группы Габиля Джавадова, целью инициативной группы стало не столько расселение людей, сколько посадка мэра Боженова (пока пострадал лишь заместитель): «хочешь не хочешь, надо бороться, чтобы его посадить». На митинги сегодня люди из этого общежития выходят с лозунгом «убийц к ответу!».

Были еще несколько стихийных выступлений жильцов общежитий (в виде перекрытия крупных магистралей) из-за регулярных отключений электроэнергии по вине управляющих компаний, в частности в октябре 2010 года. Акции заставили городскую администрацию реагировать и привела к включению света.

Общая проблема у большинство жителей общежитий – аварийное или полуаварийное состояние зданий, которые, тем не менее, в июле 2010 с легкой руки мэрии были переведены из маневренного в жилой фонд (это касается 67 общежитий!), со всеми вытекающими отсюда проблемами: отказ муниципалитета от ответственности за состояние зданий, а также навязывание жильцам невыбранных им управляющих компаний. Однако пока активными коллективными действиями взялась добиться капремонта за счет бюджетных денег только небольшая часть общежитий, там, где действуют инициативные группы. А инициативные группы есть не везде, да и они малочисленны. Основная масса жильцов – пассивна, что можно объяснить тем, что подавляющая часть и так с трудом сводит концы с концами. Живут в общежитиях маневренного фонда (несмотря на формальные уловки мэрии, большинство зданий относится фактически к этой категории) люди бедные, многие из которых потеряли прежнее жилье или работу. Есть часть совсем пролетаризированных людей, живущих в нищете и потерявших надежду на лучше. Они думают лишь о том, чем кормить, обуть и одевать свои семьи, или вообще уже упали на дно.

Тем не менее, опять-таки с подачи Олега Шеина, летом 2010 года активистские ядра общежитий объединились в неформальный союз (Союз жителей общежитий). Степень координации в нем крайне слаба, но в кризисных моментах люди могут проявлять активность и оказать друг другу поддержку, в первую очередь в решении судебных задач. Однако нельзя говорить о движении жителей общежитий. Тем более нельзя говорить о его политизации. Кроме некоторых индивидуальных исключений активисты Союза достаточно далеки от политики – они принимают помощь, откуда она бы ни исходила (т.е. по большей части от «Справедливой России»), считают Боженова врагом, но не ввязываются в политический конфликт.

Работники рынков

В Астрахани, где промышленность (судостроительные и судоремонтные предприятия, рыбкомбинат, сельхозперерабающие предприятия…) уже в 90-ые годы почти все развалилась, многие люди, оказывавшие выброшенными за борт заводов, перешли работать на рынки. Однако и здесь начались проблемы… Они связаны, как с общей федеральной политикой (по новому федеральному закону о розничных рынках, уличные рынки должны быть переведены в капитальные здания), так и с земельными аферами мэрии. Как правило, мелкие торговцы, как наемные работники, так владельцы маленьких ларек, активизируются под угрозой закрытия рынка.

Достаточно большая волна протеста прошла в 2007 году, когда как раз принимался областной закон о «перепрофилировании» рынков. С января по май люди со всех рынков собирались несколько раз и приходили к Государственной Думе Астраханской области требовать сохранения своих рабочих мест. Самая массовая акция, в которой участвовали около 3000 человек, прошла 31 мая 2007 в виде несанкционированного шествия и перекрытия дорог. В итоге мелкие торговцы добились переноса срока осуществления «перепрофилирования».

Надо понять, те, у кого бизнес - единственный источник доходов собираются отобрать – весьма радикально настроены. Приведем цитаты из интервью с работниками рынка участниками митингов 2007 года: «Мы будем стоять до конца. Если надо, будем ночевать на рынке, но не дадим снести наши ларьки!». Лене 54 года. Она, как наемный работник, зарабатывает на рынке в месяц от 5 до 6 тыс. рублей (процент от торговли). Она возмущается: «Кто меня в таком возрасте возьмет на работу? Спасибо, хоть рынок выручил. С тех пор, как трикотажный завод закрылся, я работаю на рынке, вот уже 9 лет. Я бы с удовольствием работала на заводе по специальности, да все заводы закрылись. Куда мне идти, если еще закроют рынок? Я одна, меня никто не накормит!».

В 2011 году мало, что изменилось, по крайне мере в настроении людей. Мелкие торговцы все еще боятся за свои места, все так же мало зарабатывают и держатся за эти заработки со всей силой. Но нажим со стороны местной администрации усилился, и ради выживания многие отбросили борьбу, соблюдая осторожную лояльность. Поэтому, если в 2007 шел рост численности профсоюза мелких торговцев (входящего в «Защита»), то сейчас тенденция переменилась. Остаются очень небольшие профсоюзные ячейки на считанных рынках.

Они в основном занимаются защитой рабочих мест. Не без некоторых успехов. Так после двух лет судов и десятков депутатских запросов, на рынке Большие Исады все члены профсоюза – их примерно 60 человек (всего там работают несколько тысяч человек) – сохранили свои рабочие места.

Однако громкое поражение, показав людям, кто в город «хозяин», может еще долго тормозить мобилизацию: насильственный разгром рынка «Селенские Исады» в ночь с 31 августа на 1 сентября 2010 года силами милиции и криминальных группировок. Вопреки судебным решениям (относительно законности сделок мэрии с землей под рынком) и предостережениям прокуратуры. Предприниматели (в основном женщины) проводили круглосуточное дежурство уже два года. Они несколько раз «живой стеной» преграждали дорогу стройтехнике и не давали ничего начать строить на территории рынка. После того, как женщины-работники рынка выиграли очередной суд, включилась уже тяжелая артиллерия. 30 августа 2010 появились приставы, чтобы отобрать у людей палатки. Первые два дня противостояния женщины отстояли свое имущество (тем более, что уже на тот момент решение суда было в их пользу). А вот 31 августа, с шести утра, вместо приставов на рынок заявились бойцы «Русского клуба», «Татарского профсоюза» и др. По словам очевидцев, им помогали милиционеры (те вели себя пассивно предыдущие дни). Весь день шло противостояние работников и «братвы». Два раза вспыхивали драки. Были избиты несколько женщин, включая лидера профсоюза мелких предпринимателей Марию Кочетову. Одной предпринимательнице пришлось вызвать «скорую помощь». В результате бандитам все же пришлось отступить. Людям удалось оттеснить их, а прокуратура внесла предостережение о незаконности действий захватчиков рынка. А 1 сентября все повторилось. Сопротивление оказали около 70 работников и активистов, напали на них вдвое больше бандитов и милиционеров. В ходе столкновений в депутата Олега Шеина, оказавшего поддержку мелким торговцам (он все три дня ночевал на рынке вместе с предпринимателями), была выброшена бомба с дерьмом.

На рынке «Селена» действовала уже много лет (с 2005 года, как только стала известно о надвигающей угрозе продажи земли) сильная профсоюзная ячейка. Сегодня насильственный снос рынка признан незаконным, но рабочие места не восстановлены (около двухсот), профсоюз фактически погиб, хотя инициативная группа продолжает судебную борьбу – за возврат им земли, которую арендовали, и, конечно, за посадку Боженова.

История с рынком «Селена», хотя с плачевным финалом, показывает, что когда речь идет о защите их последнего источника заработки, люди способны на отчаянную борьбу, на эффективную и длительную самоорганизацию (круглосуточное дежурство длилось два года), и даже на противостояние милиции вкупе с бандитами (когда убеждены, что закон на их стороне). Перед лицом опасности женщины рынка проявили огромное мужество. К сожалению, перед грубой силой люди беззащитны.

Большую роль в самоорганизации играла лидер профсоюза Мария Кочетова. При том, что она мать троих детей, она нарочно нигде пока не устраивается и продолжает бороться: «я не успокоюсь, пока не добьемся наказания виновных и не восстановим рынок» (при том, что сама уже не собирается там заново работать). Она даже расширила сферу своей общественно-политической деятельности: участвовала в предвыборной кампании кандидата в мэры Олега Шеина (чуть ли не с грудным ребенком на руках), участвует в различного рода общественных мероприятиях, организованных командой Шеина. Очень энергична, она борется за всех пострадавших женщин: «мы до сих пор держимся в тесном контакте, мы как одна семья, горе нас объединило». Горе и «общий враг» в лице Боженова.

Большим стимулом и образцом для подражания для нее служат действия и гражданская позиция Олега Шеина. Сама она стала самостоятельным лидером, причем общественного типа. Хотя нельзя сказать, что она политизирована или придерживает какой-то идеологии, она движима уже далеко не только защитой корыстного своего интереса, мыслит категориями общественного. Считает, что нужно больше «общественного контроля». Причем, она одна из редких местных активистов, мыслящих шире местного масштаба и считает, что нужно общее гражданское движение в стране. В самой Астрахани она сожалеет о том, что «нет общей динамики». По ее словам, Олег Шеин пытается всех собрать, но общего движения все равно нет, его не ощущают. Поэтому, например, она бы приветствовала создание координационного совета с участием представителей всех местных инициатив.

Другие общественные инициативы

Я не стану подробно описать и анализировать остальные общественные инициативы, поскольку их достаточно много.

В 2009 году возникла экологическая сеть, формально она не структурирована, но люди хорошо знают друг друга и помогают друг другу. Есть и успешные коллективные действия. В результате совместно проведенной кампании удалось, например, сохранить Богдинский заказник с его пещерами и отвести нефтяные вышки от биосферного заповедника.

В 2011 более или менее укрепились взаимосвязи между четырьмя общественными организациями родителей. Опять-таки с подачи Олега Шеина они объединились в Союз родителей. Объединение, однако, пока носит  весьма условный характер и сводится к координации деятельности и обмену информации. «Руководители совещаются, скорее по электронной почте», - говорит о Союзе родителей одна из его координаторов. Однако и здесь есть пример успешной совместной кампании – против попытки мэрии закрыть 65-ю школу. Но в целом родительские организации в Астрахани достаточно далеки от протестных действий (предпочитают просветительские и информационные кампании через распространение листовок), да и преобладает в них влияние православной церкви и консервативный взгляд на семейные проблемы. Хотя Союз в целом взаимодействует с Олегом Шеиным и «Справедливой Россией», в частности, когда речь шла о противостоянии закрытию школы, одна из союзных организаций вошла в «Народный фронт» Путина и находится в орбите влияния власти.

Хотя проблема обманутых дольщиков в Астрахани существует давно (как в большинстве крупных городов страны), жертвы строительных пирамид начали активизироваться и выходить на улицу только недавно. Летом 2011 (4 июня) состоялась первая более-менее их крупная акция протеста: под окнами администрации области собралось около двухсот обманутых дольщиков. Даже подняли плакаты об отставке премьера Путина и губернатора Жилкина. Ранее отдельные инициативные группы просто вели переговоры, но впервые они выступили публично и решительно. Однако пока эффекта нет и акция не повторилась.

Достаточно активно и многолюдно проявляют себя защитники бездомных животных, объединенные в несколько общественных организаций. Они сейчас проводят совместную кампанию за строительство приюта и создали для этого движения «Верный друг».

3.2. Общий анализ: движения сопротивления в осаде

Насколько все эти общественные движения или инициативы взаимодействуют между собой? Перекрестные связи между ними есть, но они скорее проходят через руководителей, и во многом через посредничество Олега Шеина. В любом случае, они не носят ни системный, ни организационный характер. Не хватает горизонтальных связей.

Одна из последних инициатив для исправления этого недостатка была организована с подачи О.Шеина и с помощью активистов из «Справедливой России»: Астраханский социальный форум, прошедший 2 июля 2011 года и собравший свыше 150 делегатов от различных движений. Цель была, по словам Шеина: «чтобы жилищники, рабочие активисты, малые предприниматели, экологи, пенсионеры, селяне и многие другие смогли обсудить как свои специальные проблемы, так и увидеть друг друга, воспринять движение столь широко, сколь оно масштабно существует». Однако цель достигнута только отчасти. Правда все, с кем удалось побеседовать, довольны Форумом, тем, что они познакомились с интересными людьми и получили полезную информацию. Но многие из наших собеседников хотели бы еще больше пользы от таких мероприятий.

Во-первых, «нужно гораздо больше таких общих мероприятий», - так говорили многие, при этом не уточняя, кто должен их организовать и особо не выражая желание за это взяться.

Во-вторых, некоторые высказали неудовлетворение тем, что люди остались каждый в своей секции (по жилищным проблемам, по тематике мелкого бизнеса и пр.), а пленарных заседаний почти не было, не обсуждалась общая программа.

В-третьих, благодаря Форуму знакомства завязались, но скорее в личном плане («я знаю теперь, кому звонить, если…»).

В целом же связи между организациями, инициативами и движениями почти целиком проходят через личности: между руководителями, между ними и Олегом Шеиным или другими депутатами СР, а также благодаря тому, что один и тот же активист может оказаться членом сразу нескольких организаций – что происходит сплошь рядом. Однако нет координационной структуры (не функционирует координационный совет или любой другой постоянно действующий координационный орган, а штаб «Справедливой России» не может считаться удовлетворительной заменой).

Что касается движений, взятых в отдельности, то многие из них созданы с подачи одного и того же человека – Олега Шеина, или хотя бы получают помощь от него и его партии (в виде предоставления информации и помещения для собраний, отправления депутатских запросов…). Это само по себе не проблематично, если движения способны к самостоятельному росту, что не всегда происходит. Больше развиваются те движения, во главе которых стоит самостоятельный и сильный (авторитетный) лидер, особенно когда этот лидер – общественник, т.е. заинтересован в расширении членской базы своей организации и в вовлечении рядовых членов в активистскую деятельность движения. Т.е. когда лидер – энтузиаст общественного дела, а не только стремится «помочь» консультациями или юридическими советами.

Кроме того, многие движения сталкиваются с проблемой слабости чувства принадлежности к организации – это особенно наглядно видно на примере Союза жителей, где рядовые жители домах в непосредственном управлении вообще могут не знать, что их дом входит в Союз. Даже уполномоченные или члены совета дома, если знают о Союзе, не видят в нем большую общественную силу, а скорее рассматривают его как возможную защиту. Вообще, ожидание именно защиты от своей общественной организации – это первое, о чем говорят рядовые члены в интервью, в том числе среди таких самостоятельных организаций, как ассоциация автоперевозчиков или профсоюз «Защита труда». Общественные организации или движения мало рассматриваются как боевые инструменты самих участников для продвижения каких-то общих требований, для внесения общественных изменений, касающихся хотя бы узкого пласта общественной жизни.

Объединяют все движения, пожалуй, два человека: Боженов в качестве общего врага, и Шеин в качестве общего помощника и/или вдохновителя. За пределами этих фамилий, слабо вырисовывается общая программа или общие принципы. В интервью люди, даже лидеры, мыслят крайне прагматично, а когда рассуждают о более глобальных материях общественной борьбы, делают это размытыми категориями во всеобъемлющих терминах. Например, люди за «народную политику», за «народную партию», за «справедливость», они «патриоты» или «сторонники Шеина», против «власти воров» или «бандитов». Но нет у них проекта по преобразованию города, тем более страны. У большинства организаций есть предложения по изменению положения дел в своей собственной сфере деятельности (в жилищной политике города, транспортной политике, политике поддержки малого бизнеса и т.д.). Но нет представлений, как эти предложения должны воплощаться в жизнь (кроме замены «плохой власти» на «хорошую») или сочетаться друг с другом.

В общем, участники движений мало политизированы, слабо ориентируются в политической картине мира. Потому что политика их не интересует или отталкивает (это «интриги», «грязь»), а также, потому что политика сводится для них к вопросу о личностях (Шеин, Боженов, губернатор Жилкин, Путин, Медведев). Этому способствует и отсутствие политических дебатов – не только в публичной городской сфере, но и внутри движений или между движениями (даже на городском социальном форуме политических вопросов как таковых не обсуждались).

Еще более проблематично с точки зрения общей динамики движения, люди участники движений или инициатив не видят возможности для них повлиять на общий политический курс городских властей (о федеральных, тем более), они себя не мыслят потенциальными носителями общественной силы, частицей власти. Была какая-то надежда, связанная с выборами и возможностью поменять городскую мэрию через победу  на выборах, но эти надежды сильно ослабли после «бандитских выборов» октября 2009 года.

Такое ощущение, что в итоге главный стимул у многих активистов – спасти свой дом, свое рабочее место, свое дело, себя, в конце концов от нападений или бездействия со стороны врагов. Как будто город в состоянии войны – власти против народа. Для многих общественная активность – не выбор, не стиль жизни, не следствие гражданской позиции, даже не попытка изменить ситуацию, а просто вынужденная реакция на конкретную угрозу жизни (разваливающийся дом, разгон рынка, ликвидация маршрута, потеря подсобного хозяйства…). Наверное, так можно понять повтор в интервью таких ключевых слов, как «защитить», «спасти», «сопротивляться». Отсюда простой вывод – участники движений, скорее, защитники, партизаны («патриоты», как многие говорят), но не граждане, осознающие свои права и полномочия. Говорит член совет дома в НУ: «У них там своя кухня, это не для нас, в принципе у нас внизу тоже своя политика, но мы не влияем, спасаем наш дом». Если можно говорить о движении, то лишь о движении сопротивления (воровской и наглой власти), а скорее не о городском гражданском движении. Как признает активист движения жителей общежитий: «Надо много работать, чтобы люди стали хозяевами города».

Еще одна характеристика астраханских движений: их относительная оторванность от федеральной политики и событий общественной жизни страны. Вернее, федеральная власть видится многими как потенциальный спаситель, защитник от местных диктаторов и беспредельщиков. Особенно сильная была надежда, возложенная на федеральную власть, во время мэрских выборов октября 2009 года. Однако она не оправдалась. Сейчас иллюзий гораздо меньше, но это не кардинально изменило «островной» синдром многих активистов. Подтверждает этот вывод и то, что местные активисты очень мало знают об общероссийских движениях, даже в их собственных сферах деятельности. Кроме того, астраханские активисты редко принимают участие в общероссийских кампаниях или акциях протеста. Справедливости ради стоит добавить и то, что астраханское движение почти отсутствует в федеральном медийном пространстве: почти нет в Астрахани корпунктов крупных СМИ, редко о каком-то регионе так мало слышно (вплоть до того, что многие журналисты его путают с Архангельском).

3.3. «Справедливая Россия»

Отдельно стоит остановиться на роли местного отделения партии «Справедливая Россия» (СР), поскольку оно в основном выступает оператором горизонтальных связей и аккумулятором требований между различными инициативами, организациями, движениями. Скорее даже не СР в целом, а отдельные ее лидеры (Шеин, в первую очередь, но еще несколько человек).

Предварительно стоит уточнить, что в других регионах эту роль могут играть другие партии, а служение социальным движениям отнюдь – не монополия, не специфика СР в целом. Но в Астрахани, бесспорно, СР является политическим инструментом социальных движений, во многом под влиянием его руководителя Олега Шеина (который и до создания СР и под другими знаменами уже занимался тем же).

Уточним еще, что, тем не менее, в Астрахани «Справедливая Россия» и социальные движения – не одно и то же. В интервью даже члены СР, будучи лидером социального движения, подчеркивают, что члены их движения или организации далеко не все члены СР, хотя многие вступили в ряды партии. Но нет полного симбиоза. По словам лидеров, совмещающих общественную и партийную принадлежность, они особенно тщательно стараются разделять партию и общественную организацию, чтобы люди не испугались, не видели общественную организацию политическим инструментом.

Почему именно СР выступает в такой роли в Астрахани? Не из-за прелести федеральной партии «Справедливая Россия», не из-за популярности федерального лидера Сергея Миронова, не из-за ее программы (хотя, если признаться, социал-демократическая программа СР наиболее близка, по крайне мере на бумаге, к идеалам социальных движений). А во-первых, потому что это партия Олега Шеина. И, во-вторых, потому что это «партия патриотов», «народная партия», партия, которая «нас защищает», «помогает».

Плюсов от такого сотрудничества между СР и социальными движениями – несколько. Главное из них – это возможность участия в выборах (как правило, по списку СР выдвигаются многие социальные активисты). Менее значимо – это возможность достучаться до федеральной власти через федеральную партию и федеральное руководство (тем более, когда Миронов был председателем Совета Федерации). Отметим, что СР не выступает как инструмент оживления политических дискуссий (кроме темы выборов) внутри общественных движений. Программа СР на местном уровне просто суммирует требования всех сотрудничающих с партией социальных движений.

Минусов тоже несколько. Поскольку СР – политическая партия, то вопрос о власти и выборах стоит на первом месте. Отсюда обычные интриги, конкуренции («грязь» по оценке некоторых социальных активистов, в том числе членов СР). Отсюда еще и наличие в партии, иногда в руководящих органах, неидейных, непринципиальных сторонников социальных движений.

3.4. Есть ли общегородское движение?

Хотя сеть общественных организаций и инициатив в Астрахани обширна и разветвлена, пожалуй, нельзя говорить о существовании общегородского движения с общей целю и координацией деятельности.

За одним, временным, исключением – выборная кампания осени 2009 года. Тогда практически все вышеописанные движения, плюс еще некоторые не упомянутые, поддержали кандидатуру Олега Шеина в мэры Астрахани. Многие из этих движений (не все) участвовали в разработке программы (где основные позиции были – развитие жилищного самоуправления, участие квартальных гражданских ассоциаций в принятии политических решений о благоустройстве квартала, борьба с коррупцией и произволом власти, гражданский контроль над властью, активная поддержка малому бизнесу…). Многие приняли решение о поддержке Шеина на своем общем собрании. Многие также активно вели агитацию, и немало оказалось общественных активистов, выступавших наблюдателями на выборах. Поражение Шеина стало неожиданностью для большинства. Активисты возмущались: «у меня в доме все голосовали за него», «это невозможно, все, у кого я не спрашивала, все голосовали за Шеина».

Независимых опросов не было, поэтому достоверно не можем утверждать, что Шеин в действительности победил. Но в любом случае, официальный результат – 65,6% за Боженова и 26% за Шеина – выглядит малоубедительным. На выборах в Госдуму 2003 года О.Шеин в качестве независимого кандидата набрал по области 35,85%, а по городу – 54% голосов, и тогда Боженов, который тоже выдвинул свою кандидатуру, проиграл ему и не прошел. Понятно, что цифры не сопоставимы, но популярность Олега Шеина в городе очевидна. Нельзя с ним ходить пешком по городу без того, чтобы несколько раз его остановили, желали успеха, здоровья, расспрашивали о каком-то вопросе. В приемные дни депутата (два раза в месяц) от 50 до 100 человек ждут свою очередь в коридоре. На квартальных встречах с депутатом, которые регулярно проходят, присутствует от 50 до 200 человек.

Так что активисты убеждены – результаты мэрских выборов сфабрикованы. Тем более, что, будучи наблюдателями, многие испытали на себе всю мощь фальсификаций, когда насильно вытащили «шеинских» наблюдателей из помещения, где велся подсчет голосов, некоторых держали запертыми в другом кабинете, некоторых избивали. Или, выступая в роли агитаторов (вывешивая транспарант на фасаде дома, распространяя газеты, украшая свой маршрутный такси листовками…), многие уже столкнулись с жестким сопротивлением со стороны неизвестных бандитских лиц или представителей правоохранительных органов. В общем, эти выборы стали синонимом беспредела для активистов, и получили именование «криминального переворота».

В ночь выборов возмущенные наблюдатели от Шеина прошли шествием от штаба к зданию ФСБ требовать жестких противодействий разгулу бандитизма и фальсификаций. В следующий день на территории возле штаба (в центре города) был разбит палаточный городок (т.н. «астраханский майдан»). Днем в нем дежурили в основном молодые активисты из движения «Точка Отчета», а каждый вечер собирались люди (вначале не меньше 500 человек) на импровизированный митинг. Самая крупная акция протеста, прошедшая 18 октября, собрала более двух тысяч человек, которые шли шествием к местному Кремлю. Примечательно, к кому люди тогда апеллировали – они держали портреты Медведева или иконы. На площади кремля они сожгли свечки и замолчали. «Это было очень сильный момент, очень эмоциональный, когда все люди соединились единой душой и молились за свой город», - так комментировал действо Василий Ворох, активист из команды Олега Шеина. Хотя мало, но были и стихийные акции отдельных движений – так 15 октября вышли на улицы торговцы с Кировского рынка. Под лозунгом «Президент останови Боженова!» они устроили шествие вокруг территории рынка. «Астрахань захвачена бандитами, что нас ждет? нас продолжат уничтожать? Страшно жить в этом городе», - так объяснил свой выход один из участников митинга.

Акции протеста продолжались больше месяца, хотя стали менее многолюдными и реже. А затем постепенно они затихли. Потому что люди потеряли надежду как-то исправить ситуацию. Ни обращения в ЦИК, ни массовые заявления о преступлениях, направленные в прокуратуру, не помогли: ЦИК, МВД, ФСБ и Генеральная прокуратура провели проверки, их представители съездили в Астрахань (где их встретили акцией протеста), но ничего незаконного не нашли – выборы были признаны состоявшимися, а уголовные дела не были возбуждены (только против самих активистов и наблюдателей от Шеина, да так, что потерпевшие вдруг стали «нападавшими»).

После такого разочарования началось некоторое разложение общего движения. Многие отошли, потому что испугались актов возмездия со стороны победителей, другие – потому что разуверились в возможности законным путем поменять власть в городе, третьи – потому что ожидали от Шеина абсолютной защиты.

Все же период агитации и «астраханского майдана» можно считать проявлением единства и мобилизационной способности общегородского движения. Повторяем, в той или иной степени от всех общественных движений и инициатив люди участвовали. Конечно, в большей мере участвовали лидеры, уполномоченные, руководители и пр., но и простые жители тоже приходили на акции протеста по призыву своих представителей. Нельзя сказать о ее массовом характере, но низовая мобилизация, хотя скромная, все же была. Хотя, если считать участие в протестном голосовании проявлением активности, то можно говорить о массовости протеста во время голосования, которое требует меньше усилий и мужества.

Каковая общая цель общественной мобилизации? Самая простая формулировка выглядит примерно так: из власти выгнать Боженова и прочих бандитов. Что взамен уже не так однозначно, за что люди борются? Поднять во власть народного лидера в лице Шеина (наверное, большинство придерживается такой позиции), самим взять власть (наверное, позиция меньшинства), или хотя бы что-то менять во власти.

Главный способ этого добиться – выборы (а уж что делать против фальсификаций и насилия, никто знает). Но мало кто рассматривает вариант массового протестного движения или восстания, поскольку такой радикализм чуждый большинству, поскольку люди движимы в первую очередь (но не только) прагматичными соображениями, а также из-за того, что слабо развито чувство собственной силы и силы движения. Неверие в себя и неведение общественной силы особенно свойственно рядовым участникам движений или инициативных групп. У них, скорее, оборонительная позиция – спасти хотя бы что-то. А уж покушаться на сферу власти – немыслимо и бессмысленно.

Второй популярный способ действия – пытаться посадить Боженова. Идут суды со всех сторон: жителей общежития на Саушкине, работников рынка «Селена», есть другие вяло текущие дела, но здесь тоже людей охватывают сомнения: пока против Боженова ни одного уголовного дела не было возбуждено. Пали «жертвами» правосудия лишь заместители и прочие исполнители. А Боженову, как убеждаются его оппоненты, удается откупаться, благодаря, наверное, влиятельной «крыше».

В целом скрепы и фундамент общего движения – достаточно слабы и сводятся к двум личностям: одна «черная» (Боженов), другая «белая» (Шеин). А ведь общий враг – Боженов – может не быть вечным мэром, или может так укрепиться, что покажется недосягаемым. Что касается Шеина, многие склонны видеть в нем либо спасителя, либо вдохновителя. А ведь он может оказаться не в состоянии всех спасти (после мэрских выборов 2009 года некоторые уже обиделись из-за того, что Шеин не смог их спасти от преследований или расправы). А в качестве вдохновителя его возможности тоже ограничены – он не может выступить одновременно по всем фронтам. В любом случае, он тоже может оказаться не вечным лидером. А вместо него мало, кто вырисовывается с подобным же авторитетом, таким же непрерывным стремлением (по выражению одной активистки) «привить любовь к общественному делу». Не хватает самостоятельных лидеров-общественников. Также явно не хватает более принципиальных – идеологических, политических или мировоззренческих – фундаментов для общей динамики. Сложение вместе всех специфичных требований всех категориальных движений – это еще не общая платформа, тем более не вдохновляющая идея, которая может стимулировать людей бороться вместе и удержать их вместе длительное время.

ИТОГИ

Вкратце, если резюмировать то, что сказано выше, важно подчеркнуть следующие характерные для астраханского случая сюжетные линии.

- Поскольку сеть общественных организаций и движений в Астрахани очень широка и разветвлена, общегородское движение потенциально возможно, выборную кампанию 2009 года можно считать временным его проявлением.

- Но фундаменты (потенциального) общегородского движения достаточно хрупки – много держится на единоличном лидере Шеине, а также на общем враге в лице Боженова. Не хватает ни идейной общности, ни координационной структуры.

- Некоторые из движений, входящих в общую сеть, страдают либо от слабого чувства принадлежности к ним со стороны рядовых граждан (Союз жителей), либо от слабой активистской позиции (Союз родителей).

- Большинство активистов движений движимы стремлением решить прагматические задачи, а часто эта задача сводится к спасению себя, своего дома, своего дела.

- Не хватает чувства того, что мы – активисты – часть большой общественной силы, способной влиять и на власть и на положение дел в городе. Нет чувства общей динамики, пусть движения сопротивления в осаде. Скорее каждое движение сражается в своем поле, чтобы спасти, что можно. При этом созидательная сила есть (особенно наглядная на примере домов в самоуправлении), и потенциальная общественная сила – тоже (сеть Союза жителей покрывает почти все кварталы, сеть различных общественных организаций охватывает почти все сферы общественно-политической жизни). Остается «всего лишь» эти силы мобилизовать, консолидировать и вытащить на политический уровень (в смысле политики как дело полиса, общее дело горожан).

4. Калининград

В Калининграде общегородское движение, причем регионального масштаба, заявило о себе на всю страну зимой 2010 года, особенно после крупнейшего в постсоветской России митинга (12 тыс. участников), прошедшего 30 января, которое и привело – исключительный случай в современной России – к отставке губернатора Бооса. Это событие создало общую динамику, которую необходимо анализировать. Но сначала остановимся на этом событии и на том, что делало его возможным.

4.1. Предпосылки к массовому митингу 30 января 2010

Рост недовольства широких слоев населения

Фоновая ситуация – накопление социальных и материальных проблем у подавляющей части населения, последствия экономического кризиса и экономическо-социальной политики региональных властей. И отсюда рост недовольства и поводов для протестных настроений (активисты, вспоминая этот период, хором твердят: «лезли людям в карманы»). Причем, пострадали все категории населения – пенсионеры (из-за непрерывного роста тарифов на услуги ЖКХ), автомобилисты и перегонщики (из-за резкого повышения пошлины на ввоз поддержанных иномарок и увеличения транспортного налога), работники отдельных отраслей, которые стали получить меньше денег, лишились работы или вообще остались без зарплаты (особенно на обанкротившейся «КД Авиа», в электронной и мебельной промышленности), мелкие предприниматели (из-за угрозы сноса палаток, а также из-за ревизии закона об особой экономической зоне в пользу крупного бизнеса). Стоит учесть, что Западная Европа близка, и есть возможность сравнить уровень жизни с соседними странами. Если также учесть, что последние 10 лет доходы жителей региона постоянно росли, становится понятно, почему вдруг падение уровня жизни вызвало острое недовольство.

А катализатором, последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало крайне непопулярное решение губернатора Георгия Бооса установить максимально возможные ставки транспортного налога. Учитывая значение автомобиля в жизни рядового калининградца (на 900 тыс. жителей области приходится 300 тыс. авто), это вызвало волну протеста. Первый митинг, прошедший 24 октября 2009 в центре Калининграда возле монумента «Мать Россия», собрал 500 человек и всю политическую оппозицию. Декабрьский митинг (12.12.2009) собрал на том же самом месте около 5 тысяч протестующих. Уже тогда значительную часть присутствующих на митинге составляли не активисты политических партий и движений, а простые, далекие от политики граждане среднего возраста, и, условно говоря, представители среднего класса. Тогда же вместе с экономическими требованиями типа возврата льготной областной растаможки автомобилей и отмены повышения транспортного налога появились и политические лозунги об отставке Бооса и отзыве из облдумы представителей «Единой России».

Накопление опыта протестных действий по разным фронтам: сила примера, практическая агитация против равнодушия

Еще одним значимым фактором стал накопление опыта протестных акций у многих категорий населения и в разных областях.

- Еще до октябрьской акции, автомобилисты, и особенно перегонщики, проводили уже несколько акций протеста, начиная с конца 2008 года, сначала у таможни, а затем уже в городе. Эти акции начались стихийно (благо у таможни создавались огромные пробки из-за «правового беспредела таможни при «растаможке), и также стихийно своей активностью и воодушевляющими способностями выделился молодой и энергичный лидер, который так же занимался перегоном машин – Константин Дорошок, который и инициировал создание общественного движения «Справедливость». С каждым разом к акциям автомобилистов присоединились все больше людей, в том числе обычно далеких от политики, таких как байкеры.

- В это же время, точнее задолго до этого началось еженедельное пикетирование областного правительства. 15 января 2010 прошел уже 56-й по счету пикет в защиту Калининградского здравоохранения. Еженедельный пикет, проводимый местным отделением «Патриоты России» вместе с КПРФ, ОДД «Солидарность», ассоциацией морских ветеранов, медицинскими работниками и прочими общественными или профсоюзными организациями, начался с несколькими пикетчиками и узким требованием о сохранении медсанчасти №1 (т.к. «больницы рыбаков»). И вырос до сотни, а то и несколько сотен участников, и до требования об отставке министра здравоохранения области Елены Клюйковой, губернатора Бооса (за плохое состояние регионального здравоохранения), и Путина (который «в ответе за Бооса», как гласил один из постоянных плакатов). Продолжавшийся около полутора лет пикет стал площадкой для встреч, знакомства и обсуждения самых разных вопросов общественно-политической жизни. На него, например, и приходил Дорошок еще в то время, когда он только начал активизироваться. На пикете обсуждались, в том числе, вопросы о предстоящих акциях. В итоге, благодаря последовательной кампании (а также массовому митингу 30 января), пикетчики добились отставки министра здравоохранения Клюйковой. Они это праздновали на своем 64-ом пикете, 12 февраля 2010. Но не маловажно и другое – то, что место пикетирования предоставило общую площадку для встречи между представителями различных инициатив и движений и для координации планируемых действий.

- В то же время шла борьба мелких предпринимателей, которые с весны 2009 года проводили множество пикетов за сохранение мест размещения своих палаток. Они к этому времени объединились в ассоциацию. Также как в случае с еженедельным пикетом в защиту здравоохранения, они добились удовлетворения своих требований после массового митинга 30 января. Палаточники также посещали пикеты по медицине, выходя со своими лозунгами, и получили поддержку со стороны организаторов «медицинского пикета». Все по формуле: «С общей бедой нужно бороться гуртом».

- Примерно в это же время, в течение сентября-октября 2009, в Калининградской области проходила кампания «Требуем вернуть льготы!» - против отмены индексации ежемесячной денежной выплаты (ЕДВ) ветеранам труда и просто отмены льгот для некоторых категорий (решением областной власти от июня 2009). В течение 2,5 месяцев по всей области собирались подписи под требованием губернатору сохранить ЕДВ на 2010 год. Было собрано 5479 подписей от льготников разных районов области и г. Калининграда. В 5 населённых пунктах: Калининграде, Советске, Светлом, Пионерском, Гвардейске были проведены многолюдные пикеты. В нескольких населенных пунктах были проведены собрания льготников. Отличием этой кампании является то, что и в Калининграде, и в маленьких городах и поселках работали именно льготники: собирали подписи, заказывали пикеты от своего имени, проводили их. Стоит отметить, что кампания прошла при поддержке движения «Солидарность» (вроде во главе с Немцовым и прочими московскими либералами, но в Калининграде мы находим тогда во главе местного движения уже известного лидера автомобилистов Дорошка и профсоюзного деятеля и помощника председателя местных «Патриотов» Людмилу Зелинскую). Благодаря вмешательству прокуратуры ветераны добились некоторых уступок еще до митинга 30 января. Но осталась открытой проблема с льготами по ЖКХ.

- Кроме того, с лета 2009 года шла борьба работников «КД Авиа» за выплату долгов по зарплате и против закрытия авиакомпании. Инициативная группа работников авиапредприятия (во главе с Александром Шацким) периодически организовала то забастовки, то митинги. В итоге работники добились – еще до митинга 30 января – начала выплаты задолженности (за счет областного бюджета), но осталось контролировать перечисление следующих траншей, да и «КД Авиа» все же обанкротилась, лишая многих работы. Отметим сразу, что еще долго пришлось работникам бороться за исполнение судебных решений по взысканию долга по зарплате. Для этой цели была создана (уже после знаменитого митинга) на базе инициативной группы общественная организация «Новый мир», которая сначала осуществляла правовую помощь бывшим работникам, но впоследствии стала заниматься защитой трудовых прав в целом и противодействием произволу властей и милиции.

- В это же время набирали обороты квартальные битвы против точечной застройки и за сохранение зеленых зон. Шли два крупных конфликта – против строительства гостиницы в сквере у СК «Юность» (конец 2008), за сохранение Нижнего озера (летом 2009), и одна кампания (в 2009 году) – против изменений в Генеральный план города, переводивший 27 зеленых зон в центре города в зоны общественно-деловой застройки, и за внесение «народных» поправок в проект «Правил землепользования и застройки», обсуждавшийся на общественных слушаниях. Борьба против точечной застройки, как везде – это скорее дело мелких инициативных групп жителей близлежащих домов (например, в парке «Юность», это молодые мамы, у которых отобрали место для гуляния с детьми), которые мало связанные между собой, и, как правило, не в состоянии остановить планы строителей, поддержанных местной властью. В то время пыталась консолидировать движение и придать индивидуальным конфликтам общую динамику общественная организация «Наш город», созданная молодым человеком с политическими амбициями Михаилом Костяевым. Однако, по его собственному признанию, этого не удалось. В кампании по Генплану и градостроительным правилам участвовал широкий спектр политически-общественных организаций – местные «патриоты», местные «Солидарность», «Наш город» и т.д. Но отметим сразу, что если недовольство было реально (уничтожением зеленых зон в городе), если в отдельных точках шли активные коллективные действия, все равно «анти-точечного» движения не формировалось, так же как и «зеленого» движения.

- Более кратко упоминаем о других направлениях общественной (протестной) активности того времени. Периодически вспыхивали протесты жителей сел Калининградской области, протестовавших против «земельного рейдерства». Уже начинался протест против строительства Балтийской АЭС.

В итоге к концу 2008 года возникает уже множество очагов протеста. Причем между ним были перекрестные связи в лице отдельных активистов или лидеров, посещавших ту или иную акцию «коллег» в знак солидарности. Шел не только обмен опытом, но и накопление опыта протестных и коллективных действий у многих категорий населения, которые активизировались в разных направлениях. Причем, практически по всем фронтам, тенденция шла к нарастающему числу и расширению круга участников, и это положительно сказывается на участниках, особенно на недавних обывателей: увидев, что акция или кампания – дело не только маргиналов, среди участников заметны соседи, коллеги, уважаемые люди, привлекательные лидеры, они дальше распространяют информацию, приходят следующий раз со своими знакомыми. Когда что-то слышал о каких-то акциях, где-то видел, тем более, когда лично знаешь родственников, друзей, коллеги, соседей, принявших участие в акции и положительно о ней отзывавших, ты более склонен принять участие в следующей акции. Это сила примера, практическая агитация против равнодушия и наглядная демонстрация привлекательности активистской позиции. Вот таким образом, как снежный ком, и рос общий поток. Как ручейки соединяются в реку.

Сила ожидания

Отметим еще силу ожидания. Когда движение явно на подъеме, ожидание массового участия в следующей акции становится дополнительным стимулом для людей принять в ней участия. А ведь динамика шла явно по нарастающей. Митинг автомобилистов 24 октября 2009 собрал 500 человек, 12 декабря подобный митинг с более широким кругом вопросов собрал около 5 тысяч человек, а 30 января 2010 всенародный митинг собрал около 12 тысяч человек. И на планируемом митинге 20 марта 2010 многие ожидали гигантское мероприятие (по оценкам моих респондентов – не менее 20 тысяч человек, а то и 60-70 тысяч: «люди звонили постоянно, со всей области», «никто не хотел услышать ни о какой другой деятельности, все готовились к 20-ому марта».). Здесь важно субъективное восприятие, разделенное многими, что «это возможно». Социологи социальных движений подчеркивают значимость этого чувства – оно само по себе делает вещи (здесь массовость и сила общественного протеста) возможными.

Конвергенция недовольств

Процесс конвергенции всех недовольств происходил, в частности, благодаря работе лидеров различных движений и инициатив, которые перезнакомились друг с другом на различных площадках протеста, аккумулировали все требования и сформулировали общий знаменатель – отставку губернатора и конец политической монополии «Единой России», при этом в выступлениях и на плакатах добавилось, что «Путин в ответе за все». Важно здесь, что в той или иной степени все проблемы, заботившие людей (транспортный налог, новые таможенные правила, льготы, зарплата, медицина, тарифы ЖКХ, банкротство предприятий…), были озвучены, и каждый мог найти в выступлениях или общей резолюции отражение вопросов, его лично занимающих.

Роли лидеров

Очень значимым фактором мобилизации стали новые лидеры, выросшие на волне предыдущих протестов. В первую очередь, речь идет о Константине Дорошке. Калининградец и патриот своего региона, «свой» человек для рабочих (он бывший электрик), автомобилистов и мелких предпринимателей (бывший перегонщик), прямой, симпатичный, энергичный, непартийный, с чувством собственного достоинства., отец троих детей: вот Дорошок. Новая фигура на общественно-политической сцене, он жил обычной жизнью среднего (если он есть) калининградца и неожиданно для себя стал общественным активистом где-то в 2007 году, когда, цитирую: «розовые очки» слетели, разбившись вдребезги о жесткие реалии жизни, в которую нас бросила партия власти – коррупция, лоббизм и беззаконие, отсутствие прав и свобод гражданина, многое другое, что ассоциируется теперь с партией «Единая Россия», которую в регионе представляют свора продажных, жадных, безвольных и бездарных чиновников и депутатов». И тогда «мы вместе со знакомыми, неравнодушными и порядочными людьми решили создать общественную организацию «Справедливость»». Свежий стиль, прямой язык, истинное и наивное возмущение неофитов (недавних «обывателей»), уменье воодушевить людей – вот некоторые штрихи, проливающие свет на его популярность.

Вместе с Дорошком были и некоторые другие новые «стихийные», и активисты со стажем, в основном из политических партий. Те помогли своим опытом, в первую очередь по части организации. Среди ключевых таких фигур можно назвать, например, Михаила Чесалина. Докер и лидер местного профсоюза докеров (в 1997 году профсоюз организовал забастовку в торговом порту за повышение заработной платы, после чего руководство порта начало настоящую войну с профсоюзом, что привело к его фактическому разгрому), Чесалин, ставший профессиональным юристом, вел непрерывную борьбу за признание факта дискриминации по принадлежности к профсоюзу – и добился победы: в 2009 году Евросуд признал дискриминацию и присудил каждому заявителю 2 500 евро за нематериальный ущерб. В 2006 году Чесалин был избран депутатом областной думы по списку партии «Патриоты России», которую он же и возглавляет в Калининграде. В 2007 году он подвергся жестокому нападению (он получил три ножевых ранения в спину и сильный удар по голове). Михаил – ключевая общественно-политическая фигура в области: все более-менее активные граждане его знают, он активно пытается помочь любой гражданской инициативе (притом, что профсоюзное дело до сих пор ему ближе к сердцу). Он главный инициатор и вдохновитель ежедневного пикета за спасение калининградского здравоохранения (по принципу, что надо последовательно и основательно довести хотя бы одно дело до конца). Простой и общительный, с чувством юмора, холодной и убийственной иронией, он тоже возмущен творившимся произволом в политике (и трудовой сфере), но более цинично к этому относится: «розовые очки», если когда-то были, слетели с него очень давно.

Многопартийность

О партиях стоит отдельно упомянуть. Необходимо подчеркнуть, что основную роль играли не они, а самоорганизовавшиеся люди (возмущение и душевный подъем передавались, в первую очередь, через личные встречи, звонки, «сарафанное радио», громкие обсуждения в местах скопления народа… – весь этот процесс хорошо известен с времен массовых протестов против монетизации льгот). Больше играла роль организационная помощь партий, а также непартийный характер публичных мероприятий.

Вернее, их многопартийность: в итоге в общей волне протеста стали участвовать все партии кроме «Единой России», в том числе и т.н. «несистемная» оппозиция: «Патриоты», КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР, «Яблоко», «Солидарность», нацболы, Левый фронт и т.п. Объяснение простое – не было у местных партий выбора (по крайне мере до тех пор, пока их федеральное руководство не дало некоторым по голове): либо они с восставшим народом, либо нет. Кроме того, многопартийность стала возможной еще благодаря тому, что главные организаторы всех массовых мероприятий выступали непартийные лидеры (или по крайне мере, партийно не маркированные), в первую очередь Дорошок.

Поэтому особенно наглой (но характерно для т.н. либеральной оппозиции, действующей методом пиара в отсутствии серьезной социальной базы) выглядит попытка «Солидарности» приписать себе организацию митинга 30 января. К сожалению, многие федеральные СМИ клюнули и представили событие именно так. Потому что единственные известные им «звезды» на митинге были московские гости и федеральные руководители «Солидарность» Немцов, Милов и Яшин, приехав на митинг в Калининград без приглашения со стороны целого ряда организаторов акции. Добавим, что Дорошок тоже был членом «Солидарности», но он известен был в регионе далеко не этим (его скорее воспринимали как лидера движения автомобилистов). Да, он был (и остается) резко настроен против властей (поэтому пришелся ему по душе дискурс тогдашних руководителей «Солидарности»), да он был (и остается) скорее либерал, чем левый (если эти термины вообще имеют значение для такого неидеологизированного движения), но ему вряд ли понравился пиар московских VIP-персон. Тем более что это возмутило часть участников митинга (кто в этих тонкостях разбирается), затруднило сохранение широкого многопартийного фронта, и было использовано «Единой Россией» в полемике с организаторами митинга. В итоге спустя две недели после митинга, он публично заявил, что выходит из «Солидарности» - «по личным обстоятельствам».

Широкое информационное поле

Еще одним фактором массовой мобилизации стала разветвленность информационных каналов, которые – и это редкий случай в современной России – не ограничивались активистскими листовками, обзвоном, СМС-рассылками и «сарафанным радио». Интернет-СМИ широко освещали события и анонсировали митинг 30 января. И популярная газета «Дворник» (бесплатный рекламный еженедельник, издающийся стотысячным тиражом) дважды публиковала объявление о предстоящем митинге (его учредитель и автор еженедельных ядовитых колонок Арсений Махлов - до сих пор соратник Дорошка).

Раскол элит

Наконец, хотя трудно оценить достоверность этих разговоров, некоторые источники (среди журналистов и активистов) упоминают роль части элиты, недовольной губернатором Боосом, которая подпольно поддержала протесты, или по крайне мере сохранила нейтралитет. Повод для недовольства, судя по всему, был.

Так Михаил Костяев (движение «Наш город») анализировал ситуацию в этом плане сразу после митинга (заметка на ИКД датирована 5.02.2010): «Георгий Боос – яркий представитель нынешней верхушки власти, обладающий федеральной проходимостью, и в то же время не считающий нужным налаживать диалог не только с обществом, но и политическими силами в регионе. В нашей области нет ни одной главы района, не оппозиционно настроенного к губернатору, все, кто пытался критиковать действия губернатора, были сняты – это и мэр Балтийска Федор Ярошевич, и глава Светлогорска Олег Верниковский, и мэр Черняховска Владимир Виноградов. Назначаемые губернаторы не хотят и не могут строить диалог с местной политической элитой – зачем им это, ведь их все равно назначает президент. Отсутствие возможности влиять на принятие решений высшим руководством региона заставляет сплотиться все политические силы. На региональном уровне никто не препятствовал проведению митинга в Калининграде, не было никакого противодействия со стороны силовиков, чиновников, местные СМИ порой не совсем верно, но все же освещали все этапы, предшествующие митингу».

По слухам, Боос еще пытался поставить под контроль все экономические потоки, и в связи с кризисом наткнулся на противостояние со стороны некоторых крупных бизнесменов. Наверное, информация отчасти верна.

Нельзя, в любом случае, переоценить значимость поддержки части элиты, которая в любом случае была лишь пассивной и заинтересованной (для достижения собственных – политических или экономических – интересов). Никто не «заказал» протест, не было «черного кардинала», не было «заговора», не было «хитрых политиканов, манипулировавших тупой толпой». Все остальные предпосылки дают основания утверждать, что у людей было достаточно других поводов участвовать в протесте, и они вышли на улицу по собственной инициативе – эмоционально, но достаточно организованно и продуманно. Однако, если раскол (хотя не афишированный) элит все же имел место, то вся социология социальных движений сходится в том, что этот фактор положительно сказывается на развитии движения.

4.2. О самом митинге: база общности

Кроме личного знакомства между лидерами (политическими и общественными), накопления опыта совместных действий с партнерами, наличия открытых уличных площадок для встреч и дискуссий, важный фактор – объединяющий лидер в лице популярной и политически неангажированной фигуры Дорошка. Это ингредиенты коктейля. Но что их связало, загустило соус, сплотило людей?

Эмоциональный заряд

Прежде всего, эмоции. Меня не было на митинге 30 января, но в видеоматериалах видно, как люди живо реагируют на выступления и действия, как со сцены, так и среди собравшихся. Как они смотрят вокруг, как они гордятся, что участвует в таком грандиозном мероприятии, что их так много, сплоченные, что центральная площадь им принадлежит, что они – хозяева поля, а власть, которая обычно либо их игнорирует, либо чинит препятствия, вынуждена их замечать и как-то реагировать на их послание. В эмоциональном плане митинг 12 декабря 2009 года еще более показателен. Было много интересных и эмоционально заряженных событий в его ходе. Какие-то автомобилисты стали перекрывать дорогу и устроили зрелищнее сожжение покрышек. Эффектные байкеры вышли и принесли свой стиль. Кто-то упал под колеса пытавшегося прорваться автомобиля и закричал: «Задавили, спасите!». Наблюдатели за сценой стали аплодировать: «молодец!» Были радикальные лозунги «Единая Россия – вон в Россию!» и требования бросать бутылки в каждого кто носит значок ЕР. В общем – торжество гражданского творчества, когда разными зрелищными и веселыми (коммуникативными) способами люди пытались показать, кто здесь хозяин. Символический в этом отношении – транспарант с этими словами: «Власть для народа, а не народ для власти».

Общий знаменатель

Эмоция, в первую очередь, сплачивает и цементирует людей, участников одного сильного действа, акта гражданского волеизъявления. Но без общего знаменателя в плане идей (что люди хотят, кто они такие и что предъявляют власти) вряд ли протест может вырасти до таких масштабов и приобрести такой резонанс. Сложение всех требований различных инициативных групп и движений, если обеспечивает укорененность общегородского митинга в локальных и специфичных чаяниях различных групп активных жителей, само по себе не составляет общую платформу. Было ли что-то общее между всеми требованиями, сказанными претензиями и пожеланиями?

Кажется, было, хотя трудно формулировать точно, и трудно отделить то, что формулируют лидеры (и формулируют разные идеи) сейчас от того, что нашло тогда резонанс, потому что соответствовало личному опыту, взглядам и позициям участников на тот момент. Однозначно был твердый протест против монополизации политики «Единой Россией», утверждение своего полного права участвовать в принятии политических решений, утверждение себя в качестве полноценного политического игрока, по крайне мере для решения городских и региональных вопросов.

Простую и понятную формулировку этих позиций нашли люди в виде требования отставки губернатора Бооса. Вокруг этого требования и смогли объединиться различные инициативы и движения, а также неорганизованные люди, протестующие против наглости власти, не считающейся с народом. Видеоматериалы показывают, что требование отставки Бооса, действительно, вызвало энтузиазм людей, и было далеко не искусственно привнесено.

Что касается требования отставки Путина, тут мнения разделяются. Михаил Чесалин считает, что многие участники общего движения сами пришли к выводу о том, кто виноват и назвали, в том числе, Путина. «Ценность опыта Калининградского движения в том, - отметил Чесалин в интервью еще в сентябре 2010 года, - что мы в ходе борьбы от частных требований перешли к ответу на вопрос, кто виноват. Называли конкретных чиновников». Он уверен – не был бы назван конкретно Путин, не было бы такой бурной реакции со стороны федеральной власти. Со своей стороны, Константин Дорошок считает, что главная общая цель протестного движения того времени – не отставка кого-либо, а заставить власть «слушать и слышать неравнодушное гражданское общество», а также «получить ответы на конкретные вопросы, решение конкретных проблем».

В видеоматериалах не слышно громких лозунгов против Путина, по крайне мере в публике. Некоторые ораторы, в частности Немцов, подняли этот вопрос. Есть плакат «Путин в ответе за все». Но я склонна считать, что это скорее был протест против вертикали власти, вызов Путину (раз командуешь всеми и назначаешь всех, то отвечай за действия своих подчиненных), но не прямое восстание против личности, и не желание покушаться на федеральную власть.

В любом случае, очевидно, что и сам процесс нарастающего общественного протеста, расширения круга участников и затронутых вопросов создал предпосылки к формированию консолидированного общегородского движения, может быть даже и общерегионального.

Кроме того, лидеры, безусловно, содействовали расширению кругозора рядовых участников. Они выступали мостиками между различными специфичными инициативами, соединили различные требования и пытались помочь людям выйти за пределы узких своих вопросов, лично их касающихся, на уровень проблем общественных, общих для всей области. Некоторые пытались тянуть людей до уровня общефедеральных дел. Так выражается, например, Татьяна Михайлова (Калининградский гражданский блок): «Мы сразу стали выдвигать не только местные, но и федеральные требования. И от разу к разу люди все более активно поддерживали эти федеральные лозунги. Просвещать и обучать людей надо, на пикетах и митингах в том числе».

В итоге, как нам кажется, большая часть людей, действительно, чувствовала себя частью большой общественной силы, способной воздействовать на власть (причем всех уровней), многие рядовые активисты отчасти вышли за пределы своей близкой сферы деятельности и интересов. Но до общерегионального общественного проекта, тем более федерального, движению было еще далеко.

4.3. После митинга 30 января 2010 года: распад движения

Казалось тогда – движение на подъеме, оно будет расти и расти. Однако проблемы начались сразу после митинга 30 января. В основном динамика роста была сломана расколом движения. Важно отметить, что раскол обусловлен, как действиями власти, так и проблемами внутри движения.

Власть вбивает клин

Начнем с целенаправленных действий властей по раскалыванию движения (причем эта тактика намного более эффективна, чем репрессии, которые чаще всего производят обратный эффект – сплачивание рядов и рост решительности). Эти действия приняли в Калининграде следующие формы.

Попытки внести раскол изнутри, в том числе через кооптацию отдельных активистов: например, на встрече 5 марта 2010 года с губернатором Калининградской области Георгием Боосом Михаилу Чесалину был предложен пост уполномоченного по правам ребенка при губернаторе. Тот от предложения, правда, отказался.

Попытки напугать отдельных лидеров: так после массовых зимних митингов представители сначала региональной власти, а затем и федеральной «поработали» с его участниками, причем, иногда в индивидуальном порядке. Приглашали на встречи, расспрашивали, кто главный организатор и зачинщик. Объясняли, чем угрожает лидерам продолжение массовой кампании протеста. Призывали к ответственности…

Попытки связать часть активистов узами взятых на себе обязательства: в ответ на растущий социальный протест: региональная власть делала демонстративный жест в сторону демонстрантов - провела телемост «между властью и населением», создала политический консультативный совет с участием главных фигурантов протестного движения, организовала множество рабочих групп с участием представителей от общественности. Кто, как Дорошок, стремился вести себя ответственным, довести поднятые на митингах вопросы до уровня принятия решения и добиться выполнения требований, тот оказался отчасти связанным первыми уступками власти и началом процесса переговоров.

Наконец, самый легкий метод раскалывания: очернить чью-то репутацию, дискредитировать ту или иную организацию. Мастерство продемонстрировали руководители местной «партии власти» в своих комментариях о митинге 30 января. Председатель Калининградской областной думы единорос Сергей Булычев дал такую публичную оценку митингу протеста: «Весь калининградский митинг свелся к использованию недовольства людей небольшой кучкой заговорщиков федерального уровня, которые использовали наш Калининград как площадку для собственной раскрутки» [2]. По его словам организаторы митинга – «засланные казачки» и маргиналы» [3]. Это обычная логика властей, стремящих вбить клин между участниками коллективных действий: митинг, проведенный силами широкой коалиции местных общественных и политических движений, и затрагивающий в основном сугубо местные вопросы, представлен как организованный мифическими федеральными политиками в угоду своим собственным интересам. Правда, в пропаганде местным единоросам помогли московские политики Борис Немцов и Илья Яшин, которые приехали «покрасоваться» на митинге и объявили, что мероприятие организовано движением «Солидарность».

Основной удар по репутации пришелся на Константина Дорошка. Его пытались дискредитировать двумя способами. Во-первых, тем, что он во время митинга представил движение «Солидарность» в Калининграде (что с точки зрения властей равнозначно «проплаченности американцами» [4]). Чтобы «отчиститься» от этих обвинений (и соответственно быть допущенным до стола переговоров с представителями власти) ему пришлось выйти из движения «Солидарность». Во-вторых, в качестве «темного пятна» на его биографии иногда использовалось наличие у него признанных судом долгов по таможенным платежам в связи с его деятельностью по перегону машин (этот аргумент вряд ли произвел сильный эффект на тамошних автомобилистов, которые не понаслышке знали проблему).

Коалиция трещит по швам

Приходится признать, калининградская коалиция общественных и политических движений оказалась не готова к сопротивлению попыткам власти вбить клин между ее участниками.

Во-первых, основных организаторов митинга вызывали по одному к высоким чиновникам, и не все и не всегда додумались прийти с товарищами. А уж когда включилась тяжелая артиллерия (для разруливания ситуации 2 февраля в город прибыли полпред президента Медведева в СЗФО Илья Клебанов и заместитель генерального прокурора по СЗФО Александр Гуцан), тем более выстоять стало трудно, тем более неопытным лидерам. Самому большому прессингу подвергся Дорошок как главный фигурант митинга 30 января и заявитель митинга 20 марта 2010 года (который ждала уже вся активная Россия). Ему объяснили, что могут быть провокации, что митинг не санкционирован, и он лично будет нести ответственность, если что случится с собравшимися. Если учесть, что планировалось от 20 до 60 тысяч участников – это немаленькая ответственность.

Во-вторых, коалиция была молода (более-менее формально она была сформирована 3 марта под рабочим названием «Наш Калининград»), не подкреплена ни опытом длительного взаимодействия (особенно в условиях серьезного напряжения), ни формальными правилами взаимодействия. Ни круг участников не был четко фиксирован, ни способы принятия решений или согласования интересов. Как правило, решения были результатом личных договоренностей на случайных встречах, много было не обговорено.

То есть это было скорее ситуативная и неформальная коалиция, державшаяся на личных связях между основными лидерами. Поэтому участники коалиции вполне смогли себя чувствовать не связанными взаимными обязательствами перед партнерами. Так что Дорошок, например, не счел необходимым предварительно консультироваться с союзниками, когда он принял решение об отзыве своей заявки на митинг 20 марта [5]. Он, правда, утверждает, что было обсуждение этого вопроса в рамках его общественной организации «Справедливость», хотя многие его обвиняют в принятии единоличного решения и даже в «предательстве». Но основные претензии союзников – в том, что он нарушил коалиционный принцип коллективного принятия решений. Михаил Чесалин публично высказался: «Учитывая факт нашего тесного сотрудничества, и то, что мы вместе состоим в Коалиции общественно-политических сил области, мы вправе были рассчитывать, что с нами посоветуются организаторы митинга. Однако нас даже не поставили в известность» (Михаил Чесалин, 15.03.2010).

Если трения начались раньше, после этого шага коалиция распалась. Уже через сутки после объявления о создании коалиции из нее вышла ЛДПР, заявив, что ее там никогда не было. КПРФ публично вышла из альянса 15 марта, «Справедливая Россия» – 18 марта. Первая официально из-за «отказа Дорошка провести совместную акцию, намеченную на 20 марта». Вторая официально из-за того, что переговоры с губернатором начались. Но, скорее всего, повлияла установка федерального центра. Наверное, не без сигнала «сверху», федеральные руководства политических партий «системной оппозиции» дали команду своим местным отделениям воздержаться от вхождения в широкие городские коалиции [6]. Только руководитель местных «Патриотов» Михаил Чесалин не поддался прессингу федерального руководства (или его было меньше?) и заявил прессе, что ему в области виднее, с кем сотрудничать, а с кем - нет. ЛДПР подала заявку на проведение другого митинга 20 марта, потом от своих намерений, правда, отказалась. «Патриоты» пригласили на свой еженедельный пикет за сохранение здравоохранения (правда, как обычно по пятницам, то есть 19 марта), а коммунисты подали заявку на митинг 27 марта, в рамках общероссийской акции протеста КПРФ.

«Непримиримая» оппозиция

А куда было поддаться рядовым активистам и просто активизировавшимся жителям при таком раскладе? Многие решили остаться дома. Какая часть-то участвовала в альтернативном мероприятии, организованном властью – телемитинге с губернатором. А третья часть пошла к Дому советов, где должен был состояться неразрешенный митинг (под предлогом того, что будет проходить сельскохозяйственная ярмарка), куда группа непримиримых из непартийных активистов звали людей на флеш-моб. В основном через Интернет и блоги.

В итоге 20 марта в районе между 13.00 и 14.00 (время, указанное в призыве) две трети территории ярмарки заполнили протестующие. Буквально за полчаса были скуплены все мандарины на ярмарке. Люди, встав плотно друг к другу, стали скандировать «Бооса в отставку!», «Долой Путина!», «Путин в ответе за Бооса!». Многие в знак протеста надели медицинские повязки. В отличие от предыдущих акций собралось большое количество молодых людей (наверное, из-за способа распространения информации). И, по словам участников, акция прошла очень весело. Всего на «мандариновой ярмарке» за час было роздано три тысячи значков с надписями – «Stop BOOS», «No BOOS», с надписью «Е..ная Россия» и перечеркнутым логотипом партии ЕР и с изображением перечеркнутого играющего на гитаре медведя, похожего на губернатора Бооса.

Еще несколько месяцев продолжалась кампания за отставку Бооса. На митинге 27 марта у монумента «Родина-Мать», организованном КПРФ, собралось порядка 3000 человек. В этот раз правоохранительные органы активно пытались препятствовать. В своих лозунгах люди требовали отставки не только Бооса, но и Путина.

Дальше взяли на себя инициативу непартийные активисты. Но, как ни странно, лозунги и темы последующих митингов стали более узко политическими: «Вернуть выборы губернаторов» (21 августа 2010), «против коррупции и произвола чиновников» (30 октября 2010), социальное содержание отошло на второй план. А количество участников шло на снижение: около двух тысяч человек в августе, около тысячи в октябре.

Дело отчасти в том, что к этому времени главное требование митингующих – отставка Бооса – было удовлетворено. 16 августа стало окончательно понятно, что Боос не будет переназначен губернатором – он не был включен в список кандидатов на назначение, причем именно из-за своей непопулярности (Медведев: «Губернатором должен быть человек, которому доверяют граждане»).

Динамика протестных действий явно шла на спад, и смысл участия в протестных действия все меньше был понятен рядовым недавно активизировавшимся гражданам.

«Конструктивная» оппозиция

Пока «непримиримая» оппозиция продолжала призывать людей на улицу, другая часть распадавшейся коалиции предпочла делать упор на участие в рабочих группах и добывание конкретных решений. Во главе с этой «конструктивной» оппозицией – Константин Дорошок. По его словам: «Власть боится только давления. Но отказываться от диалога нельзя. Люди, которых мы выводим на улицу, ждут решения своих проблем. И если она не решается ни завтра, ни послезавтра, то у простого человека опускаются руки. При этом необязательно клясться в верности «Единой России», но мы обязаны предоставить людям альтернативу». Он же утверждает, что некоторые конкретные уступки удалось отвоевать. И, действительно, мелкие предприниматели решили свой вопрос: удалось добиться выделения земли под торговые киоски мелкому бизнесу под очень хорошие условия (аренда на 25 лет). Самый больной вопрос для автовладельцев был также решен: повышение транспортного налога было сначала отменено (19 марта 2010), а затем  налог был вообще снижен (17 февраля 2011). Закон о свободной экономической зоне был серьезно изменен, сохранились таможенные льготы. Начались подвижки в решении проблем жителей общежитий и «обманутых дольщиков».

Диалог возможен

Не стоит преувеличить разрыв между «непримиримой» и «конструктивной» оппозиции. Во-первых, многие участвовали и там и там. Во-вторых, впоследствии рабочие взаимоотношения восстановились между представителями того и иного лагеря. Например, в сентябре 2010 года мы от Института «Коллективное Действие» совместно с Институтом глобализации и социальных движений (ИГСО) организовали конференцию в Калининграде, в работе которой участвовали представители обеих сторон. И она показала, что диалог возможен, что напряжение начало смягчаться. «Показуха», «пиар власти», «нет у этих рабочих групп никаких реальных полномочий» – возражали Дорошку противники переговоров с властью. «Рабочие группы работают плохо, так давайте попытаемся сделать их лучше. Это рычаг, который позволяет провести наши требования в жизнь», - обратился Дорошок к присутствующим на этой конференции. В пользу продолжения работы в рабочих группах высказались, в частности, представители инициативной группы за спасение Ялтинского парка, жилищные активисты. Более политизированные активисты были гораздо более негативно настроены. В то же время все участники той конференции согласились с тем, что обе формы: и митинги и переговоры имеют право на существование, важно лишь правильно дозировать и комбинировать методы в каждой конкретной ситуации.

4.4. Полевое исследование в сентябре 2011 года: что сегодня осталось?

Множество лидеров

Осталось много новых лидеров (от локального до областного уровня), самостоятельных и с критическим мышлением, и многие из них – не партийные функционеры, а самые что ни на есть низовые лидеры. Сама общественная сцена – скорее маленького размера, нет такой широкой и разветвленной сети общественных организаций, как, например, в Астрахани. Однако есть множество лидеров, которые между собой отчасти конкурируют, отчасти сотрудничают (скорее вынуждено, под давлением общественного мнения в общественно активной среде), по крайне мере в ходе подготовки общей акции или мероприятия.

Кроме того, в ходе проведения исследования мне встречался довольно широкий спектр непочтительных по отношению к власти , дерзких, неформальных личностей, в том числе среди местных журналистов, которые не боятся заявлять открыто о своих собственных взглядах. Они способны составить свою собственную точку зрения на те или иные общественные проблемы, отстоять ее, критически судить о действиях лидеров, решить участвовать или нет в какой-то акции, в ее подготовке.

Апартийность или многопартийность общественников

Оппозиционная общественно-политическая сцена отличается большой гибкостью и размытостью – легко идут на контакты лидеры различных оппозиционных партий, по крайне мере, когда речь идет не о чистых «партийных» интересах (такие как выборы, например). После распада коалиции «Наш Калининград» было еще несколько случаев договоренности между партиями, в том числе перед региональными выборами марта 2011 (чтобы партии – «Патриоты», КПРФ, «Справедливая Россия», «Яблоко» не выставили конкурентов в тех округах, где выдвигаются общественные активисты). Однако почти все договоренности (опять-таки не укрепленные ничем) были в итоге нарушены – в случае с выборами партией КПРФ (первый секретарь обкома КПРФ Игорь Ревин пошел по округу Дорошка, что не помешало тому опередить всех конкурентов и стать депутатом областной думы).

Что касается рядовых членов, не относящихся к «костяку» той или иной партии, они достаточно легко переходят от одной партии к другой (по принципу – где берут, где лидер нравится, где возможно продвинуться или еще по каким-то чисто ситуативным причинам). Есть случаи, когда на последних региональных выборах члены одной партии помогли в своем округе кандидату от другой партии или от общественной организации.

А непартийные общественные активисты вообще свободно курсируют от одной к другой партии. Так жилищный активист Игорь Быстрицкий (ярый борец против насаждения управляющей кампании, сначала председатель ТСЖ «Согласие-2», затем уполномоченный НУ) принял участие в выборах в облдуму по спискам «Патриотов России», а в городскую думу по списку партии «Справедливая Россия». Так встречи по подготовке акции автомобилистов 24 сентября 2011 года против высоких цен на бензин шли поочередно, то на площадке КПРФ, то на площадке «Патриотов России», то просто на улице (в ходе нового еженедельного пикета по проблемам детских садов). В офисе местной партии «Патриоты России» запросто могут сесть вместе за один стол активисты из КПРФ, «Солидарность», «Справедливость» и даже «Правого Дела» и готовить лозунги к предстоящей акции.

В общем, в Калининграде особенно ярко проявляется та черта нынешней российской политики, которую мы наблюдали во многих других регионах – партийная принадлежность - малозначимый фактор различия между активистами, которые легко сотрудничают то с одной, то с другой партией, лишь бы они помогали или участвовали в совместной акции. А уж идеология почти полностью игнорируется.

Неформальные меняющиеся коалиции под конкретные акции

Со времени массовых совместных выступлений начала 2010 года сохранились неформальные связи между активистами различных организаций, движений и партий. К сожалению, сохранился и способ взаимодействия – неформальные, межличностные и устные договоренности, часто - на случайных встречах. Так уже упомянутое совещание по подготовке лозунгов к акции автомобилистов в офисе «Патриотов России» состоялось во многом случайно – участники заранее о ней не договорились, да и среди них были, в том числе, и случайно находящиеся в тот момент в офисе люди.

Этот стиль по-человечески крайне симпатичный, оставляет много желать лучшего  в организационном плане. Слишком многое основывается лишь на личном доверии. Так на более-менее формальной подготовительной встрече к акции автомобилистов в помещении КПРФ в облдуме (в рамках т.н. «протестного штаба») никто из присутствующих не захотел увидеть список выступающих. Оказалось достаточно договориться о том, что от каждой партии будет по одному выступающему. Председательствующая (от КПРФ) всего лишь спросила у инициаторов (из числа непартийных), готовили ли они список. Правда, уже к концу собрания другой участник от КПРФ уточнил, не будет ли Дорошок среди выступающих, («для нас важно, чтобы его не было»), а после ответа организаторов («не планируется»), успокоился. На вопрос о флагах, партийные представители получили мягкий ответ – «сколько хотите, столько и принесите».

В целом же постоянной действующей коалиции нет. Есть ситуативные и меняющиеся коалиции различных партийных и общественных сил, складывающиеся для подготовки конкретного мероприятия. Правила принятия коллективных решений мало формализованы, много решается через межличностное общение и личные контакты. Отметим при этом довольно высокий уровень толерантности друг к другу со стороны различных участников этих коалиций, во многом благодаря длительному опыту взаимодействия.

Свободные радикалы

Проблема в том – и это главный минус, что почти никто из существующих уже общественных организаций или партий не стал активно заниматься содействием самоорганизации рядовых участников массовых мероприятий.

Сами участники, из числа самых активных, искали выход на какие-то организации, стали приходить на последующие после 30 января 2010 г. митинги и пикеты, знакомиться поближе с лидерами и в итоге вступили или нет в ту или иную организацию. Но, хотя навыки и опыт коллективных действий остаются (т.е. люди потенциально мобилизуемы), большинство людей в итоге «растворилось». К тому же, надо учесть долю разочарования: по словам лидеров, общий настрой такой: чего мы добились в итоге? - спрашивают люди. Отказались от массового митинга, Бооса отправили в отставку, а что изменилось-то?

Среди тех, кто остался активным, насколько мы можем судить, много тех, кто не вступал ни в какую организацию, а просто участвует в той или иной акции в зависимости от ее конкретной темы и организаторов. Эта общественная деятельность – от акции к акции – не способствует ни росту самоорганизации, ни долгосрочному развитию общего городского движения. Люди выступают как свободные радикалы – они не связаны с движением никаким чувством принадлежности, никакой более-менее постоянной деятельностью.

К примеру, несмотря на острые проблемы в сфере ЖКХ, активистов жилищного самоуправления (кто берет инициативу организовать в своем доме ТСЖ или НУ, а не ограничиваются протестом – чаще индивидуальным – против управляющих компаний, которые поделили между собой город) крайне мало, и они мало взаимодействуют между собой. А ведь на волне общей мобилизации можно было пытаться создать некую общественную организацию, которая бы содействовала самоорганизации людей в домах с целью самоуправления или контроля над управлением. Однако никто не пытался вести эту достаточно нудную и трудную работу по организации людей в советах домов. Это упущение.

Некоторые уже существующие общественные организации получили какой-то приток новых активистов благодаря общественному подъему – в частности, «Справедливость» (общественная организация Дорошка), НП «Новый Мир» (общественная организация бывшего лидера инициативной группы «КД-Авиа» Александра Шацких). Но эти организации тоже мало привлекают рядовых членов для участия в регулярной и созидательной деятельности, и в основном занимаются юридической поддержкой людей и организацией отдельных акций или кампаний («Справедливость» активно участвует в кампании по проведению референдума по вопросу строительства Балтийского АЭС, Александр Шатских был одним из организаторов акции автомобилистов 24 сентября 2011).

Главное – эти организации не специализированы, и соответственно не объединяют людей по интересам. Даже «Справедливость», которая сначала все же привлекала больше автомобилистов, сейчас себя позиционирует как общегражданскую организацию, защищающую права калининградцев. О более специализированной организации автомобилистов - ТИГР (Товарищество инициативных граждан России) другой организатор акции 24 сентября Олег Никифоров говорит, что он почти один ее представляет. Это не значит, что автомобилисты неактивны – они способны к разовой мобилизации – например к акции 24 сентября сотня из них быстро разобрали и распространили около 30 тысяч листовок.

Профсоюз, активно участвовавший в общественном подъеме 2009-2010 гг. – региональный профцентр «Трудовые бригады», возглавляемый Чесалиным, набрал численность (особенно в бюджетной сфере, в частности среди работников «Скорой помощи»), но отнюдь не факт, что за счет рядовых участников массовых митингов того времени. Даже врачи «больницы рыбаков», за которую активно сражался профсоюз в течение полутора года, не вступили в «Трудовые бригады» («ведь мы добились отставки министра здравоохранения, но самую больницу-то не спасли, поэтому врачи прекратили общественную деятельность, и это естественно», – философски констатирует Чесалин).

Появились новые инициативные группы – например, в защиту Ялтинского парка, и даже формируется движение в защиту зеленых зон города («Зеленый город»), но оно само по себе малочисленное, и довольно вяло (в основном на уровне информационного обмена) связывает различные инициативные группы, борющиеся против уплотнительной застройки и вырубки. А активисты этих инициативных групп отнюдь не все были участниками массовых выступлений 2009-2010 годов. Более того, они стараются дистанцировать свое движение от всего того, что не относится к «зеленой» теме, в первую очередь от политики.

В целом же, нельзя исключить, что общественный подъем косвенно (за счет изменения общественной атмосферы) повлиял на настроение людей и подвинул некоторых более активно действовать и даже создать или вступить в какую-то инициативную группу или организацию. Но он не вылился в массовый приток новых постоянных активистов различных общественных организаций.

Электоральная пощечина «Единой России»

Общественный подъем явно повлиял на общественно-политический климат. Если не все участвовали в массовых протестных мероприятиях конца 2009-начала 2010 года, почти все слышали об этом. И что-то явно изменилось в настроении людей. На последующих выборах, в марте 2011 года, некоторые лидеры протестной волны стали региональными депутатами (Михаил Чесалин и Соломон Гинзбург были переизбраны, Дорошок баллотировался впервые). А главное – «Единая Россия» получила в городе самый маленький процент по стране (30% голосов). И это притом, что конкуренция между оппозиционными партиями возобновилась перед выборами.

Куда мы идем, куда мы шли?

Препятствием на пути к общегородскому движению можно считать и потерю общей цели. В недрах различных нынешних социальных инициатив и общественных кампаний не видится потенциально объединяющая тема. И лидеры в интервью признают, что нет больше консенсусной общегородской темы, способной мобилизовать все сегменты активных граждан. Нет, тем более, общего социального проекта.

Есть довольно популярные разовые акции по конкретным темам (например, в митинге за снижение цен на бензин 24 сентября участвовало около тысячи человек). Есть отдельные кампании, проводимые коалицией определенных сил. Например, кампания за проведение референдума по вопросу о строительстве Балтийской АЭС (участвуют в ней «Справедливость» Константина Дорошка, «Наш город» Михаила Костяева, а также в личном качестве депутат облдумы от КПРФ Владимир Султанов). Например, кампания за строительство детских садов или возвращение зданий детских садов под прямое их предназначение, принимающая обкатанную уже на примере больницы рыбаков форму ежедневного пикета у правительства области (инициатива исходит лично от активиста КПРФ и ассоциации малых предпринимателей Вадима Косухина, ее поддерживают местные партии КПРФ и «Патриоты России», но пока игнорируют рядовые граждане, в том числе родители с маленькими детьми). Напомним еще про тему защиты зеленых зон, которая стала поводом для создания коалиции различных инициативных групп «Зеленый город».

Однако общего знаменателя – как раньше «все против Бооса»- теперь нет. Кстати, и тогда, в январе 2010 года, если лозунг об отставке губернатора Бооса послужил базой для объединения и сочетания всех специфичных требований, то все равно не хватало более интегральной общей цели. Константин Дорошок об этом сказал в интервью: «Ну, собрались бы 60 тысяч человек на митинг 30 марта, и что мы бы им предложили? Помахать флагами, покричать, принять очередную резолюцию и разойтись по домам? Это смешно! Или мы бы призвали идти к зданию Правительства? Взять власть? И с чем?». Как тогда не было общей программы общественно-политического преобразования, так ее нет и сейчас.

Анализ этих четырех случаев позволяет сделать следующие выводы:

Четыре случая очень отличаются между собой (а мы еще не затронули питерское движение, анализ которого еще впереди), что показывает, что особенности каждого города в большой степени определяют лицо каждого городского движения, а их игнорировать нельзя – это значит стать в диссонанс с городской общественно-культурной средой.

В той или иной степени нечто подобное городскому движению можно было наблюдать в каждом случае, что свидетельствует о возможности в нынешней России общегражданской, а не только локальной и специфичной мобилизации. В период общественного подъема есть возможность для вовлечения все больше людей (активизировавшихся обывателей) в общую динамику общественной деятельности, как правило, возникают новые лидеры на разных уровнях. И даже если наблюдаемые нами общегородские движения рано или поздно распались, все равно люди приобрели ценнейший социальный опыт солидарности, поняли возможности массовых протестов, осознали уязвимость власти перед солидарными выступлениями. Да и все равно накопленный опыт коллективных действий, горизонтальных связей, информационного обмена, координации деятельности остается и может быть заново актуализирован.

Однако достаточно общими для всех случаев являются слабости городских движений.

- Во-первых, остро не хватает организационной работы, как для внутренней структуризации общественной организации, так для устойчивого взаимодействия с другими организациями или движениями. Коалиции необходима структура, необходимо внутренне распределение ответственности, полномочий, функций. Необходима хотя бы минимальная формализация взаимодействия, не убивающая творческую инициативу и самодеятельность, но позволяющая коалиции существовать в качестве относительно устойчивой структуры, позволяет ей воспроизводиться относительно независимо от субъективных особенностей и обстоятельств участников. 

- Во-вторых, по мере роста коалиции и выхода на более общую цель или смысл, обнаруживается серьезный риск отрыва от локальных инициативных групп и специфичных требований, что ослабевает все движение, поскольку главная ее сила лежит именно в локальных или узко профильных его ячейках – там, где действует большинство «простых» людей. Нельзя оторваться от этих ячеек в мир большой, абстрактной или циничной политики, наоборот, необходимо развивать эти ячейки. К сожалению, неопытные низовые лидеры, в силу своего свежего энтузиазма, а иногда и наивности, могут попасть в лапы циничных политиков, или соблазниться радикальными но бессодержательными призывами – в общем, терять живой контакт со своей изначальной средой активизировавшихся обывателей, откуда черпали силы. Еще раз подчеркиваем: укорененность в привычной (близкой, родной, «своей») среде является необходимым условием для первичной активизации большинства, особенно в таком обществе, как российское [7].

- В-третьих, городским движениям остро не хватает глобальной идеи, социального проекта, способного обеспечить им устойчивость, сплоченность и целостность. Необходимо хотя бы ставить на обсуждение вопрос о формулировании содержательных, систематизированных требований, о формулировании конструктивной альтернативы сложившейся политике в городе или регионе, в конце концов, о формулирования политической платформы. Ставить вопрос о политике – необязательно значит увязнуть в грязи и расколоть движение на разные лагеря, это значит определить ограничители (с кем нельзя сотрудничать принципиально) и ставить ориентиры общей деятельности (за что мы боремся, в каком обществе, в конечно итоге, хотим жить).

Карин Клеман, социолог, Институт «Коллективное Действие»

Сноски:

[1] Мы здесь опираемся на факты и подозрения, изложенные активистами. Многие подозрения нашли подтверждения, в том числе в суде, арестованы несколько близких соратников мэра, но сам он остается, пока недостижимым для правосудия. Кроме того, мнения активистов подтверждают редкие независимые репортажи журналистов: например, http://www.novayagazeta.ru/data/2011/038/23.html (11/04/2011); http://antibojenov.livejournal.com/1989.html (6/08/2009)

[2] Здесь и дальше: Обыкновенный цинизм. 17.02.2010. http://yk-kaliningrad.livejournal.com/4885668.html

[3] Булычеву вторит его первый заместитель в облдуме, также единорос, Константин Поляков: «Митинг оказался заурядной провокацией со стороны московской «Солидарности»… Если калининградцы (а я уверен в их здравомыслии и рассудительности) будут поддаваться попыткам провокаторов вбить клин между президентом и премьером, попыткам вновь раскачать ситуацию в регионе и в стране в целом, это может привести к очень трагическим последствиям, которых эти провокаторы и добиваются».

[4] Первый заместитель руководителя фракции «Единая Россия» в Государственной Думе Владимир Пехтин публично заявил, что «сценарий митинга в Калининграде был явно разыгран». По его мнению, организации, участвующие в организации протестного движения в России, «тесно связаны с Госдепартаментом США». На что движение автомобилистов «Справедливость» (которое возглавляет Дорошок) ответило 20.02.2010 публичным заявлением: «Нас финансируют граждане России». http://www.ikd.ru/node/12557

[5] Заявку на митинг подала его организация, «Справедливости», а власть, несмотря на многочисленные обещания пойти навстречу оппозиции, не дала разрешения на проведение митинга в центре города, послав митингующих на окраину. В то же время, усилилось давление на организаторов и лично на Дорошка, потенциального «экстремиста» в случае проведения несанкционированной акции. Скорее всего, он не выдержал прессинг, и 12 марта сделал заявление об отмене митинга.

[6] Письмо ЦК КПРФ от 4.03.2010 за подписью руководителя штаба протестных действий Владимира Кашина: «Впредь внимательно относиться к составу организаторов массовых мероприятий и не допускать участия в акциях, организуемых центральным и региональными штабами КРПФ, всевозможного рода шарлатанов, политических проходимцев (движение «Солидарность» и т.п.), наносящих непоправимый ущерб рабочему движению».

[7] На это обращает внимание Ольга Ковенева, когда она сравнивает две инициативных группы – одна во Франции, другая в России. Французская группа характеризуется «отрывом от близкого во имя общего», российская – «вхождением в публичность без отказа от привычного пространства». См.: О. Ковенева. Тернистый путь защитника природы: Экологическое действие в России и во Франции. «Неприкосновенный запас» 2006, №2(46). К такому выводу пришел и другой исследователь российских городских движений. Так, Миляуша Закирова пишет об общественном движении Санкт-Петербурга: «Городское общественное движение развивается из локальных образований. В ходе протеста локальные движения пополняются новыми участниками, находят множество союзников, таким образом, происходит расширение движения. В то же время развиваясь, движения переживают процесс переосмысления собственных целей и аргументации действий»: М. Закирова, Образы города в мобилизации городского общественного движения (на примере Санкт-Петербурга) / Общественные движения в России – точка роста, камни преткновения. Журнал Исследований Социальной Политики. М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2009, ст.180-205, цит. ст.182

опубликовано: 11:51 24.11.2011 | Войдите в систему, чтобы получить возможность отправлять комментарии | Версия для печати
работа в сфере досуга
Поиск
  Вход

Rambler's Top100 Service


коды наших баннеров

 

 


 

LabourStart


 наши друзья

vpered.org.ru

Автономное Действие

Левый Фронт

Революционная Рабочая Партия
 
 
Перейти на сайт Смолина Олега Николаевича

Справедливо-онлайн

 РАБОЧАЯ БОРЬБА - Сайт настоящих профсоюзов

 

Трудовые Права
 

 

Социалисты Владивостока